Маэстро

Сальваторе Роберт Энтони

У Энтрери был такой вид, словно он вот-вот потеряет сознание. Он шевелил губами, как будто пытался что-то сказать, но не смог издать ни звука.

– Он не был уничтожен, – объявил Джарлакс, очевидно, заметив то же, что и Дзирт.

– Брось его обратно в пропасть! – заорал Энтрери.

– Ты по-прежнему не знаешь, связано ли твое долголетие с существованием этого меча.

– Связано, – бросил Энтрери и злобно сплюнул.

– Ну что ж, пусть будет так. – Джарлакс вытащил меч из ножен, положил его на стол, затем снял волшебную перчатку и бросил ее рядом.

Энтрери

отодвинулся вместе со стулом.

– Брось его обратно в пропасть, – шепотом повторил он; казалось, он был охвачен ужасом, нет – близок к полному отчаянию.

– Никто больше не сможет управлять тобой при помощи Когтя Шарона, – уверенно произнес Джарлакс. – Я отдаю его тебе. У незересов полно собственных проблем, теперь им некогда охотиться за этим мечом.

– Я не хочу его брать, – презрительно усмехнулся Энтрери. – Уничтожь его.

– Признаюсь, я понятия не имею, как это сделать. А если бы и знал, все равно не стал бы уничтожать этот клинок. Ты давно уже требуешь от меня, чтобы я помог тебе вырвать Далию из лап Верховной Матери Бэнр, и теперь я… мы сделаем это.

– Но только без этого оружия, – настаивал Энтрери, не отрывая полного ненависти взгляда от дьявольского меча с алым клинком и эфесом в виде крошечного скелета. – Это невозможно.

Дзирт услышал в голосе Энтрери невыносимую боль. Когда-то этот меч, Коготь Шарона, поработил его. При помощи этого меча лорд шадоваров по имени Херцго Алегни несколько десятков лет пытал ассасина. И теперь ясно было, что на Энтрери нахлынули воспоминания о том кошмарном времени. Этот человек не привык подчиняться, и теперь его страх тронул Дзирта до глубины души. Энтрери искренне считал, что умрет, если бросит Коготь Шарона в яму Предвечного, но все равно настаивал на том, чтобы уничтожить злобное оружие. Он, Дзирт и Далия преодолели множество препятствий и прошли через множество опасностей в недрах Гаунтлгрима именно с этой целью: уничтожить Коготь Шарона и вместе с ним уничтожить Артемиса Энтрери.

Казалось, ненависть Энтрери к Когтю Шарона была сильнее, чем любовь к жизни. Тогда, несколько лет назад, вопрос заключался еще и в том, была ли ненависть Энтрери к мечу сильнее его любви к Далии; но теперь по лицу Энтрери, на котором отразилось сомнение, Дзирт заподозрил, что все полностью изменилось.

– Ты считаешь, что не сможешь контролировать этот меч? – спросил Джарлакс.

– Я не желаю иметь с ним ничего общего.

– Но он здесь, он не уничтожен, – возразил Дзирт, – и если бы Джарлакс не раздобыл его, это сделал бы кто-нибудь другой. Наверняка такой могущественный магический предмет скоро нашел бы достойного хозяина, а ведь Коготь Шарона знает, что ты связан с ним…

– Заткнись! – перебил его Энтрери.

– Выбор за тобой, – объявил Джарлакс. – Кто теперь хозяин, а кто раб?

Энтрери сердито нахмурился, и стало ясно, что Джарлакс выбрал неверную линию.

– Это отговорка, – вмешался Дзирт довольно бесцеремонным тоном, и собеседники в недоумении уставились на него.

– Что ты хочешь этим сказать? – осведомился Джарлакс.

– Я

хочу сказать, что передо мной трус, чего я никак не ожидал увидеть, – заявил Дзирт и, не мигая, взглянул прямо в глаза Энтрери. – Наш друг из народа людей воспользовался появлением этого меча, чтобы оправдать недовольство самим собой.

Энтрери тряхнул головой, и на лице его отразилась некая странная смесь злобы и неуверенности.

– Ты обратил свое презрение и ярость на Коготь Шарона, чтобы тебе не пришлось презирать себя, – сурово продолжал Дзирт. – Ведь ты всю жизнь так поступал, согласись? Ты всякий раз находил какую-нибудь внешнюю причину, чтобы оправдать свой мерзкий характер, но на самом деле… – Он презрительно взмахнул рукой, резко развернулся и направился к двери.

– Да как ты смеешь?! – глухо прорычал Энтрери.

– Если нам так уж необходимо заняться этим делом, Джарлакс, давай приступим скорее, – отозвался Дзирт. – Я уже начал скучать по жене. – Он помолчал, пренебрежительно хохотнул и, не оборачиваясь, бросил Энтрери: – Если ты собираешься напасть на меня, то сейчас самый подходящий момент, потому что я стою к тебе спиной.

– Заткнись! – снова огрызнулся Энтрери.

– Заткнуться потому, что ты не в силах выслушивать мои слова? – На сей раз Дзирт обернулся и взглянул бывшему наемному убийце в лицо.

Энтрери ответил ему долгим тяжелым взглядом, и на какой-то миг темным эльфам показалось, будто сейчас он действительно бросится на Дзирта с мечом. Но ассасин лишь рассмеялся и очень тихо ответил:

– Да.

Затем опустил голову и некоторое время стоял неподвижно, рассматривая зловещий меч, который так долго служил его врагу орудием пытки.

– Так кто же теперь раб, а кто хозяин? – повторил Джарлакс.

– Выбор только за тобой, Артемис Энтрери, – продолжал Дзирт. – Этот меч, каким бы могущественным он ни был, не сможет подчинить тебя, не сможет тебе приказывать, если ты сам себе хозяин.

Энтрери прикусил губу, не отрывая пристального взгляда от проклятого меча. Затем стремительным движением схватил со стола перчатку, надел ее и, издав зловещее рычание, взялся за Коготь Шарона и поднес к глазам кроваво-красный клинок. Дзирту в этот момент показалось, что Энтрери мысленно общается с мечом, что между ними происходит поединок; впрочем, обладай Коготь Шарона какой-нибудь властью над человеком, это проявилось бы только в том случае, если бы Энтрери держал его без магической перчатки.

– Приступим, – заговорил наконец Энтрери и сунул меч в ножны, висевшие у него на поясе. – И покончим с этим поскорее, иначе я наверняка рехнусь, постоянно выслушивая Дзирта До’Урдена, который назначил себя голосом моей совести.

Дзирт ухмыльнулся, услышав это, и даже похлопал Энтрери по плечу, когда тот проходил мимо него вместе с Джарлаксом. Несмотря на все ворчание и враждебность ассасина, Дзирт заметил, что Энтрери даже не поморщился, почувствовав это дружеское прикосновение.

Как будто это было в порядке вещей.