МакРив

Коул Кресли

Теоретически, Хлоя могла быть превращена в ллореанца, но катализатором преобразования всегда была смерть.

Если Уилл попытается её превратить, он должен будет сначала её укусить, а затем - убить. Если она выживет, зверь внутри неё поднимется с такой силой, что обрести контроль она не сможет на протяжении нескольких лет. Если вообще сможет. Вампиры в превращениях добивались больших успехов.

Превратить её в вид, убивший их мать?

И даже эту мрачную перспективу стоит обдумать. Он взглянул на неё: она и Ронан потягивали пиво, как закадычные друзья. Уилл вздохнул, когда

она поправила свою крошечную юбку.

– А как же Олимпиада?
– спросил Манро.

И снова Уилл испытал острую вспышку гордости за свою Подругу. Гордость не была привычной для него эмоцией.

– Я не собираюсь её превращать до Олимпиады. Ещё не знаю как, но найду способ, как её туда отправить.
– Найти Вебба и скормить Правусу - было единственным способом отвести от неё опасность. Раньше он этого сделать не мог, и до её отъезда в Европу оставалось слишком мало времени.

– По опыту, я предлагаю превратить её как можно скорее. Смертные... они с такой готовностьюпогибают, - сказал Манро, и на его лице мелькнула боль. В прошлом у него была своя трагедия.

– Какой вид ты предлагаешь? Вампиры? Демоны?
– Он глотнул виски.
– Никс должна знать.

Уилл уже позвонил прорицательнице.

– Я связался с ней.

Манро кивнул.

– Тем временем, полнолуние через восемь дней. Можем сделать так, как делали с Гарретом.

Зная, что ни клетка, ни цепи не удержат его от своей Подруги при полной луне, Гаррет приказал им снова и снова ломать его ноги, чтобы он не смог добраться до своей напуганной женщины.

– Да, - с легкостью согласился Уилл.
– Всё, чтобы сохранить её в безопасности.
– Хлоя сейчас потёрла лоб? Без лишних слов Уилл зашагал прочь, спеша к ней. У неё, наверное, заболела голова. Судя по рекламе, смертные всё время испытывали головную боль.

– Что случилось?
– спросил он, оказавшись с ней рядом.
– Ронан тебе надоедает? У тебя болит голова?

– Вовсе нет.
– Её слова звучали невнятно.
– Я прекрасносебя чувствую.

Он внимательно осмотрел её лицо, и его губы изогнулись.

– Да, потому что ты пьяна.

Она моргнула.

– Правда?

– Ты выпила слишком много. Не стоило позволять тебе пить, ведь ты совсем недавно была ранена. Но ты выглядишь такой здоровой, и у тебя отличный цвет лица, так что я забыл.
– Он подхватил её на руки, и она рассмеялась. Ах, этот звук!
– Моей смертной нужен сон. В постель, любимая.

Она смотрела на него так, будто уже наполовину была в него влюблена. Чувство взаимно, маленькая Подруга. Как может женщина быть одновременно такой охуенно очаровательной и сексуальной?

Когда он нёс её в дом, она спросила:

– Насчёт твоего имени...

– Это больной вопрос, - сухо ответил он.

Она усмехнулась.

– Это Уильям по-гаэльски?

– Да. Как Ульям Воллас.

– Могу я звать тебя Уиллом?

Уилломего называла семья. Да, Хлоя была его Подругой, но имя напоминало о прошлом.

Черт, он подумает об этом завтра.

–

Может быть.
– Он взбежал по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, отчего она вновь засмеялась.
– Если ты будешь оччень хорошо себя вести.

В спальне он положил её на кровать. Любые надежды на что-то большее с ней рухнули, когда он увидел, как она зевает.

– Тебе нужно отдохнуть.

Он аккуратно снял шпильки с её крошечных ступней, а затем потянулся к юбке. Она сглотнула, поднимая на него свои большие карие глаза.

– Просто подготавливаю тебя ко сну.
– Непонятно, обрадовалась она этому или нет. Уложив её, он добавил, - Мне нужно в душ.

На этот раз в душе он задержался лишь чуть дольше, чем прошлой ночью. С обернутым вокруг талии полотенцем он быстро выбрал пару поношенных джинсов и очередную футболку.

Вернувшись, он обнаружил, что её настроение стало ещё более мрачным.

– Если я умру, что с тобой будет?

Он сел на кровать рядом с ней, убирая её волосы со лба.

– Я собираюсь найти способ, чтобы сделать тебя бессмертной, ласс.

– Ты этого хочешь?

– Это должно быть сделано.

– МакРив, я...
– Она замолчала, словно было слишком много вещей, которыми она хотела с ним поделиться.
– Ты должен кое-что узнать.

– Что? Мне ты можешь рассказать всё.

Она закусила губу.

– Мм, я действительно ценю всё, что ты для меня сделал.

Ясно, что она не это хотела сказать, но он не стал настаивать. Время у них есть.

– Сегодня я замечательно провёла с тобой время.
– Она водила указательным пальцем по простыням.
– Была пара моментов... Когда я улыбалась тебе, и ты улыбался мне в ответ. Было чувство какого-то единения. Только ты и я.

– Это так. Мы уже нашли друг друга. Я рад, что тебе понравился этот день, а для меня это был лучший день за всюмою жизнь.

Она нахмурилась.

– Ты не должен так говорить.

– Ты спрашивала, сколько мне лет. Я родился примерно девять веков назад. Я прожил более трёхста тысяч дней. И именно этот день ты сделала моим самым любимым.

– Правда?

– О, да. И я клянусь тебе, Хлоя, каким-нибудь образом мы получим из таких дней целую вечность.

В этот момент одно из существ за стеной издало особенно пронзительный визг.

– Насчёт будущего.
– Она отвела взгляд.
– Моё немного нестабильно.
– Казалось, она трезвеет.
– Ты сказал, что перевернёшь небо и землю, чтобы отправить меня на Олимпиаду, но даже если ты добудешь талисман, я всё равно буду на людях. Те существа найдут меня.

Когда он ничего не ответил, она спросила:

– Было в твоей жизни что-то, чему ты посвящал всё, жертвовал ради этого чем только можно? Чтобы в итоге это "что-то" от тебя ускользнуло?

Он помогал в поисках своего короля, когда Лаклейна схватили вампиры. Они искали его много лет, но безуспешно.

Лаклейн сбежал сам.

– Я безумно хочу подарить тебе шанс сыграть, - сказал наконец Уилл, - но есть только один способ обеспечить твою безопасность.

Она растолковала его жёсткое выражение лица.