Макс
Шрифт:
Нечто огромное и темное движется мимо в луче станционного прожектора. Валенсия заморгала, поняв, что это не кит. Но что? Это живое существо — не машина, не робот. Но ничего похожего Валенсия в жизни еще не видывала. Это какое-то недоразумение. Страшная ошибка.
Внезапно все встало на свои места. Все обрело смысл. Она поняла, зачем они ее похитили, почему держат ее здесь и почему им непременно требуется, чтобы КППБ прекратила свои протесты.
— Если вам безразлична ваша собственная жизнь, может, вам
— Что? — Валенсия встречается глазами со своей тюремщицей.
— Максимум Райд взята нами под стражу. — В голосе подчиненной мистера Чу звучат победоносные ноты. Подпишите вот здесь, и мы ее отпустим.
Сухой сдавленный смешок сорвался с растрескавшихся губ доктора Мартинез, и она на мгновение забыла и о боли, и о слабости.
— Если Макс взята вами под стражу, я вам не завидую.
Она снова засмеялась, но посланный робиотом новый удар тока оказался много сильнее. В глазах у нее помутилось, и она потеряла сознание.
63
Я не биолог и не зоолог и морскую фауну не изучаю. Поэтому осьминог на меня накинулся или кальмар, я понятия не имею. Все, что я могу про него сказать, это что размером он был больше меня, скользкий, склизкий, и ухватить его было совершенно невозможно. И еще, что у него был миллион длиннющих щупальцев с миллиардом присосок. И еще помню, что он обвил их вокруг меня с такой силой, что мне не то что пошевелиться — вздохнуть невозможно.
Помнится, чтобы съесть добычу, кальмары и осьминоги присасываются к двум половинам ракушки, раскрывают ее и щупальцами отправляют содержимое в клювообразный рот.
Этот осьминог, или кто он там, явно принял меня за ракушку и пытается расколоть надвое.
В панике судорожно засасываю воздух из дыхательного аппарата, извиваюсь всем телом, безуспешно стараясь вырваться.
Напомню: силу в воде не собрать — это раз. Два — в воде не подпрыгнешь, чтобы дать здорового пинка ногой. И всем телом на врага не навалишься — это три. В воде можно только извиваться и молотить, по мере сил и возможностей, руками и ногами, пытаясь оттолкнуть-отпихнуть склизкие, липучие, тянущиеся к тебе щупальца.
Можно еще постараться дотянуться до охотничьего ножа, который предусмотрительно прихвачен со станции и крепко-накрепко прикручен на бедре. Но до моего ножа мне не дотянуться. Такая уж мне сегодня непруха.
А раз непруха, то непруха во всем. И осьминог сдирает с меня маску. Холодная соленая вода залила мне глаза и хлынула в нос. А склизкая бестия продолжает свое гнусное дело и вырывает у меня изо рта дыхательный аппарат. Изо всех сил стараюсь схватить его зубами — так он мне чуть все зубы не высадил.
Короче, воздуха мне больше глотнуть негде.
Крепко-накрепко сжимаю губы — только бы не нахлебаться соленой воды. У нас, мутантов, исключительно
А коли я дышать не могу, утону — глазом моргнуть не успею. И останусь здесь, навсегда погребенной в темной подводной пещере.
И больше никогда Клыка не поцелую.
Слезы в океане ни воды, ни соли не прибавят. Зачем они тогда мне на глаза навернулись?
64
Глаза намертво зажмурены, рот накрепко закрыт — я сопротивляюсь из последних сил.
Если бы только моим противником был добрый старый ирейзер. Или флайбой. Или робиот, или вообще любой другой дурацкий продукт извращенного человеческого ума и воображения.
Неожиданно щупальцы ослабляют свои смертельные объятия. Снова борюсь, опять сопротивляюсь с новой силой. Щупальцы ослабевают еще больше. Внезапно осьминог меня совсем отпускает. Протягиваю руку за дыхательным аппаратом, открываю глаза и вижу, что пещера залита светом.
Это подоспели мне на помощь Джон, доктор Акана и Клык. Ровно в ту минуту, как я открыла глаза, Клык нанес решающий удар осьминогу-кальмару-цефалоподу прямо в его круглый глаз.
Хватаю аппарат — не тут-то было. Шланг безнадежно разорван, и в здоровенную дыру с оглушительным бульканьем вырываются остатки моего воздушного запаса.
Еще пара увесистых тычков — и осьминог ретируется восвояси и скрывается в темноте. Только его и видели. Клык подплывает ко мне вплотную, видит мой рваный шланг и наверняка уже посиневшее лицо. Джон и Акана тоже совсем рядом и сигналят, в какую сторону выбираться из пещеры.
В следующую секунду замечаю, что глаза у Клыка под маской сощурились в улыбке.
В улыбке? Жить мне осталось всего пару секунд — я вот-вот задохнусь, умру у него на руках страшной смертью. А он улыбается! Видно, последним моим словам суждено быть не словами любви, а словами гнева: Клык предатель! А я-то думала, ты меня любишь.
И тут он берет мою руку и осторожно проводит моими пальцами сбоку у меня по шее.
Вот это да! Я отчетливо чувствую, как пальцы мне щекочет ровный поток мельчайших пузырьков.
И легкие не разрываются от отсутствия воздуха. И я не теряю сознания от отсутствия кислорода.
От уха до уха расплываюсь в счастливой улыбке.
У меня образовались полноценные жабры.
65
Помню, как Ангел хвасталась своим новым талантом: заберет ртом воду и показывает, как вода сочится из ее практически невидимых жабр. Пробую сделать то же самое, только очень осторожно — боюсь, как бы не захлебнуться.
Но, видно, внутри меня срабатывает какой-то потайной механизм — рот закрыт, а вода вытекает обратно, не попадая мне в горло.