Манагер
Шрифт:
Мне повезло. Как только я вышел на тракт, через полчаса меня догнала огромная повозка, крытая плотной тканью, она была до смешного похожа на те, что когда-то использовали переселенцы на Диком Западе, — большие деревянные колеса, огромная телега, крытая плотной тканью, две «лошади», бодро тащившие по пыльной дороге это циклопическое сооружение, на облучке которого сидел кряжистый седой мужчина с красным носом и длинным воинским хвостом на затылке.
Повозка обогнала меня, обдав облаком пыли, и остановилась метрах в десяти. Из нее высунулся ее хозяин и, дождавшись, когда я с ним поравняюсь,
— Привет, акома! Ведь ты же акома? Работа нужна? Все равно же ты идешь в город, так, может, сопроводишь меня? Мой охранник заболел животом и остался в последнем постоялом дворе, а у меня время не терпит, надо доставить пряности до отплытия корабля. Говорили, что впереди, в ущелье Двух Сестер, пошаливают лихие ребята, потому охранник мне пригодится. Хм… чего молчишь? Ты вообще понимаешь на нашем языке?
— Понимаю, — усмехнулся я, — нужно обсудить мою плату, а там, возможно, и договоримся.
— Ну что плату, что плату, — пожал плечами купец. — Обычная плата! — Он сделал очень честные глаза, после чего я сразу заподозрил, что сейчас меня будут разводить на бабки. — Кормежка и десять монет, когда мы прибудем в город. Если произойдет нападение и ты его отобьешь — двадцать монет, если при этом будешь ранен, но отобьешь, легкое ранение — тридцать монет, тяжелое — пятьдесят.
— Увеличивай все в два раза, и по рукам, — ответил я уверенно.
Варган мне рассказал примерные расценки, и они были раза в три больше, чем назвал мне купец. Но я не собирался особо задирать цену — все равно шел в город, а так — и на транспорте, да и деньги лишними не будут.
Купец попытался торговаться, но я с каменным выражением лица только отрицательно поводил головой, и он наконец сдался:
— Ладно, Мурак с тобой! Надевай свою броню да внимательно следи за окрестностями. Говорят, неделю назад Арнука ограбили в двух часах езды отсюда, тут стало неспокойно. Всякого бесстатусного сброда развелось, как червей! Хм… а у тебя есть статус? Нет? Впрочем, наверное, ты собираешься его в городе получить. Вы всегда там делаете. Какой примерно у тебя статус, как ты себя оцениваешь?
Я покосился на грудь купца, увидел пять звездочек — довольно высокий статус для простого, незнатного человека и уверенно ответил:
— Выше, чем у тебя.
— Я так и думал! — удовлетворенно воскликнул купец. — Вы, акомы, всегда славились воинским умением. Что, на жену зарабатывать собрался? — хохотнул он и тут же примолк, увидев, как я нахмурил брови. — Ладно, ладно, твое дело. Давай скрепим договор и поедем — время не терпит, к вечеру мне надо добраться до постоялого двора у въезда в город, а утром в порт.
Я запрыгнул в повозку, мы с купцом плюнули каждый на свою ладонь и ударили по рукам, точнее, по ладони противоположной стороны — так здесь скрепляли договор. Потом я с отвращением вытер ладонь о штаны — дикий мир диким миром, но моя нежная интеллигентная натура не выносила некоторых варварских обычаев, брезглив-с. Знаю, что от некоторых понятий цивилизации, таких, например, как гигиена, здесь пора бы избавиться, но ничего не могу с собой поделать.
Итак, договор был скреплен, я надел свою броню, повесил на руку щит, и повозка снова медленно запылила по дороге. Я старался идти немного в стороне
Красноватая почва джунглей, в которой была выбита дорога, истолченная сотнями тысяч ног и повозок, представляла собой слой тонкой, как пудра, пыли, в которой ноги тонули по щиколотку. Пыль была горячая, и казалось, что ноги погружаются в слой горячей воды. Я знал, что в сезон дождей, который настанет месяца через три и продлится месяца два, эта пыль превратится в непролазную грязную жижу, после чего движение на тракте практически остановится, за исключением нечастых перемещений особо жадных или же особо рьяных купцов, а также имперских почтовых гонцов.
Купец, довольный наймом охранника, все время чего-то спрашивал, рассказывал, я односложно отвечал, особо не вникая в разговор, и внимательно посматривал по сторонам. Купцу чего — болтай и болтай, а я, если хочу получить в дальнейшем хорошую работу, должен добросовестно сделать эту, иначе прокатится дурная слава… и останется одна забава — «пальцы в рот и веселый свист».
Однако пока что все было тихо, и я слегка расслабился, все более и более увлекаясь беседой с попутчиком. Как он словоохотливо поведал, его товар требовал быстрой доставки, так как специи и пряности со временем теряют свои драгоценные свойства. В городе он сдает пряности оптом перекупщику, отправляющему товар на другой континент, и снова едет вглубь Арканака закупать товары у плантаторов. Культуры, из которых изготовляли пряности — что-то вроде наших перцев и шафранов, — самого лучшего качества росли на окраине джунглей, на границе с пустыней Асанак. Можно было найти пряности и поближе, но, как сказал купец, они не отличались особо тонким вкусом, а ценители желали именно пустынных пряностей. Почему? Да кто знает — может, почва другая, может, пустынная сушь так действовала на растения, но все обстояло именно так.
Со слов купца, дороги империи были довольно спокойны, лишь иногда на них пошаливали разбойники — вот как сейчас, — и то их шайки обычно были небольшими — до десяти человек, и если им оказывали упорное сопротивление, они быстро отступали, предпочитая грабить одиноких путников. Хотя всякое бывало.
Поговаривали, что в прежние годы, лет пятьдесят назад, дороги были непроезжими из-за толп грабителей, практически парализовавших передвижение по трактам. Это случилось после войны с Арзумом, когда император соседнего материка-государства, разъяренный массовыми вылазками арканакцев в Арзум с целью захвата рабов, объявил им войну и на материке высадился экспедиционный корпус, огнем и мечом прошедший через всю империю.
Захватчиков изгнали, но экономика Арканака пришла в такой упадок, что людям оставалось только или помирать с голоду, или грабить более удачливых соплеменников.
Нынешний император, Око Машрума Сантанадапия, железной рукой навел порядок после того, как его престарелый отец не выдержал потрясений войны и благополучно отправился в мир иной, лежа на одной из многих тысяч своих наложниц, — видимо, перетрудился, думая о государственных нуждах. Какую-то часть грабителей уничтожили, а какую-то отправили в рабские лагеря, где они приумножили славу и богатство империи.