Марь
Шрифт:
Стеша делала непрямой массаж сердца зверенышу, растирала его невесть откуда взявшимся желтым шерстяным платком. Она делала все, что могла, но когда звереныш открыл оранжевые глаза и закашлялся, все равно не сразу поняла, что справилась.
— Стеша, он ожил! — Катя присела на корточки рядом с ней и зверенышем. — Видишь, какие у него красивые глазки!
Глазки были и в самом деле красивые, апельсиново-рыжие. Звереныш заскулил, принялся вырываться, но Стеша держала его крепко, прижимала к груди, делилась остатками собственного тепла. Она стояла на коленях,
— Стэфа! Отпусти его!
Она сначала услышала взволнованный голос Серафима и только потом грозное рычание. Не выпуская звереныша из рук, Стефа медленно обернулась. В тумане вспыхнули два оранжевых огня, а потом появилась волчица. Никогда раньше Стеша не видела таких больших волков. Никогда раньше она не видела такой шерсти. Шерсть была черной, но от движения перекатывающихся под ней мышц отливала зеленью, словно чешуя. Словно чешуя, превратившаяся в шерсть. Мысль была глупая, и Стеша хихикнула. Волчица оскалилась. Звереныш заскулил и принялся вырываться с удвоенной силой. У него уже были силы. Вот такое счастье.
— Отпусти, — прошептал за спиной Серафим. — Отдай ей ее ребенка.
Отдай ей ее ребенка… Только сейчас до Стеши начало доходить, что происходит. Только сейчас она начала понимать, в какой они все оказались опасности.
— Отойдите, — прошептала она, не оборачиваясь. — Серафим, возьми Катюшу и отойди. Я сейчас.
Сама она сделала шаг к волчице, присела, осторожно поставила звереныша на мягкую моховую подстилку, легонько подтолкнула вперед. Звереныш тихонечко взвизгнул, вильнул хвостом и сделал несколько неуверенных шагов к матери. Волчица в два прыжка оказалась рядом с ним, обнюхала, лизнула в нос, а потом, точно так же как до этого Стеша, мягко оттолкнула в сторону. Еще один прыжок — и бежать Стеше стало некуда: волчица была от нее на расстоянии вытянутой руки. Черные ноздри раздувались, втягивая сырой воздух, оранжевые глаза сощурились, шерсть на загривке вздыбилась.
— Я спасла твоего детеныша, — сказала Стеша. — Он умер, а я его спасла. Ты меня понимаешь?
Это был наивный и глупый вопрос. Звери не понимают человеческую речь. Звери живут инстинктами. У этой волчицы тоже есть инстинкт. Самый сильный, самый опасный — материнский. А Стеша со своими глупыми рассказами стоит у нее на пути. А запах Стеши запутался в шерсти ее волчонка. И теперь не убежать и не спастись. Вот только страха не было. Страх остался там, под водой, когда Стеша парила в облачке из пузырьков рядом с то ли рыбой, то ли змеей. Наверное, на руках до сих пор остался ее запах.
Стеша протянула руку, развернула ладонью вверх. Волчица вытянула шею, принюхалась. Ее апельсиновые глаза на мгновение сделались красными, как огонь, а потом на Стешином запястье сомкнулись мощные челюсти.
Боли не было, но кровь была. Белые клыки аккуратно, с хирургической точностью прокусили кожу, оставляя кровоточащие метки. Стеша вздохнула, а когда шершавый язык лизнул ее раскрытую ладонь, улыбнулась.
Это странное единение длилось всего несколько мгновений, а потом волчица развернулась, схватила за загривок звереныша и исчезла в тумане. За спиной у Стеши послышался тихий смех. Катюша восторженно хлопала в ладоши, а Серафим с сосредоточенным видом стаскивал с себя телогрейку. С телогрейкой в руках он подошел к Стеше, потянул воздух ноздрями так же, как до этого волчица, удовлетворенно кивнул и набросил телогрейку Стеше на плечи. Только сейчас она осознала, что ее бьет крупная дрожь.
— Стеша подружилась с волчком, — сказала Катюша.
— Стеша подружилась не просто с волчком. — Серафим погладил Катюшу по растрепанной голове. — Стеша подружилась с матерью волков. — Он снова принюхался. — Стеша сделала свой выбор.
Улыбка Серафима была одновременно удивленной, восхищенной и грустной. От этой улыбки у Стеши защемило в груди.
— Почему мама волков тебя укусила? — Катюша осторожно коснулась Стешиного запястья. — Больно?
— Нет. — Стеша покачала головой. — Она не сильно, Катя. Даже следов не останется.
— След останется, Стефания, — возразил Серафим, а потом добавил: — Мне нужно вырезать болотного волка. Я никогда не видел их так близко.
Его тонкие пальцы ласково пробежались по гладкой палке, которую он держал в руках.
— Надо только дождаться.
— Чего дождаться? — спросили они с Катюшей одновременно.
— Дождаться, когда болото разрешит мне выбрать материал.
Глава 15
Мешок с углем обнаружился в сарае рядом с мангалом. На обратном пути Apec заскочил в деревенский магазин, закупился всем самым необходимым на первое время и по просьбе Стэфа обследовал полки с алкоголем. Среди стандартного набора обычного сельского магазина неожиданно обнаружился весьма приличный односолодовый виски по неожиданно гуманной цене. Бутылка стояла на полке так давно, что покрылась слоем пыли. По словам продавщицы, проработавшей в магазине уже пять лет, виски стоял на этом самом месте еще до ее трудоустройства, потому что только полный идиот решит заплатить за какой-то заграничный самогон такие деньжищи. Говорила она это, бережно и трепетно стирая с бутылки пыль, а на Ареса смотрела со смесью восторга и жалости. По крайней мере, именно так утверждал Apec.
Фермерское мясо оказалось отменного качества. Стэф даже подумал, что в будущем стоит наладить прямые поставки. Но это потом. А сейчас они с Аресом колдовали над шашлыком и разговаривали. Парень делился новостями и впечатлениями. Стэф по большей части молча слушал.
— Ты чувствуешь запах дыма? — спросил Apec, когда его рассказ подошел к концу.
— Нет. — Стэф покачал головой, разливая виски по найденным в доме толстостенным бокалам.
— Вот и я не чувствую. Как думаешь, это означает, что торфяники еще не горят?