Марь
Шрифт:
Прежде чем ответить, фон Лангер посмотрел на нее долгим и очень внимательным взглядом. Наверное, после небольшой тренировки у него тоже получилось бы превращать воду в лед. Или живого человека в соляную статую.
— Я вижу, юную фройляйн очень интересует предмет нашей беседы. Ей тоже снятся странные сны?
— Мне?! — спросила Стеша с таким искренним недоумением, что преподаватель театрального кружка мог бы ею гордиться. — Просто вы рассказываете такие необычные истории, господин Лангер.
—
— Кого она боялась? — спросила баба Марфа скрипучим, неживым каким-то голосом.
Фон Лангер отвел взгляд от Стеши, и она только сейчас поняла, что дышала все это время вполсилы.
— Тетушка Ханна говорила, что он один из этих страшных существ. Один из угарников. Именно после его ночных визитов она была особенно плоха.
— Чего он хотел? — Баба Марфа выглядела задумчиво-невозмутимой, словно думала в этот момент о чем-то, совершенно не касающемся предмета разговора.
— Возмездия. Это существо хотело возмездия, но тетушка так и не сказала, за что. Даже когда однажды проснулась в клубах дыма, с тлеющими волосами. Волосы, к слову, пришлось сбрить, их было уже не спасти. Даже тогда она не открылась мне, не поведала свою страшную тайну. Вы ведь не сомневаетесь, что тайна была именно страшной, фрау Марфа?
— Я не сомневаюсь лишь в одном, — сказала бабушка таким тоном, что Стеша невольно поежилась.
— В чем же?
— В том, что каждому воздается по делам его.
— Даже так? — Фон Лангер иронично приподнял бровь. — И какой грех совершила моя бедная тетушка?
— Тебе стоило спросить это у нее в последний миг ее жизни. Говорят, стоя на пороге смерти, невозможно солгать.
— Но можно промолчать. Эту тайну тетушка Ханна унесла с собой в могилу. Но кое-что она мне все-таки шепнула.
Фон Лангер замолчал. Молчала и баба Марфа. От повисшей тишины у Стеши зазвенело в ушах.
— А вы не любопытны, — заговорил он наконец. — В позапрошлую нашу встречу у нас возникло некоторое недопонимание…
— В позапрошлую нашу встречу ты был почти покойником, Герхард, — сказала баба Марфа жестко.
— Это из-за недостаточной информации, фрау Марфа, — усмехнулся он в ответ. — На болоте тяжело остаться в живых, если у тебя нет путеводной нити. Но теперь у меня есть карта.
Он достал из кармана пальто аккуратно сложенный вчетверо лист бумаги, расправил, положил на стол. Стеша подалась вперед. Она все еще не понимала, что связывает этих двоих, но ей было очень важно это понять.
— У тетушки Ханны определенно имелся немалый художественный талант и эйдетическая память. А у ее папеньки имелась карта. Вот ее точная копия! — Фон Лангер постучал пальцем по листу бумаги. — Здесь есть все, что нужно
На этих словах у Стеши остановилось сердце. А фон Лангер продолжил:
— Здесь нет лишь одного, фрау Марфа. — Он снова помолчал, выжидая, поморщился и закончил уже другим, холодным и жестким тоном: — Здесь не указан один из островов. И не нужно делать вид, что вы не знаете, о чем я говорю. Моя несчастная полоумная тетушка не нарисовала на карте Марь.
— Марь?! — Баба Марфа коротко хохотнула. Это был сухой каркающий смех, от которого делалось не по себе. — Марь — это всего лишь выдумка! Чья-то глупая фантазия, Герхард! Ее нет на карте именно по той причине, что никто и никогда ее не видел. Это фата-моргана здешних болот!
— Никто не видел? — Фон Лангер подался вперед, словно приготовился к броску, смял рукой нарисованную карту. — Она его видела! Тетка Ханна видела этот чудо-остров!
— И много счастья ей это принесло? — спросила баба Марфа так тихо, что Стеша едва ее расслышала. А вот фон Лангер, который ловил каждое ее слово, услышал всё.
— Мы не о счастье сейчас рассуждаем, — сказал он таким же тихим, таким же вкрадчивым голосом. — Мы говорим о чем-то куда более грандиозном. Мы говорим о безграничных возможностях, которые дает нам знание. Вы были там? Вы ступали на этот остров? — Он вперил в бабу Марфу свой немигающий гадючий взгляд.
— Нет, — сказала баба Марфа. — Я не бывала на этом призрачном острове.
— Он реальный! — Фон Лангер покачал головой. — Он такой же реальный, как вот эта ваша деревенская изба! Он просто находится в другом измерении. Вероятно, он и есть вход в это другое измерение.
— Как бы то ни было, мне не довелось его даже видеть.
— А вам, фройляйн Стефания? — Фон Лангер резко развернулся к Стеше. Ей потребовалась вся ее сила воли, чтобы не отшатнуться.
— Мне? — спросила она растерянно.
— Вам приходилось видеть этот остров?
— Я не понимаю, о чем вы говорите.
— Герхард, она живет в этой, как ты выразился, деревенской избе без году неделю, — вмешалась баба Марфа. — Она вообще ничего не знает!
— Ваша старшая внучка ничего не знает о тайнах этого болота? — Фон Лангер неспешно встал из-за стола. — Предпоследняя в роду?
Он только вставал медленно, остальное он делал со змеиной скоростью: метнулся к Стеше, припер ее к стене и упер дуло пистолета ей в лоб.
— Ну что ты хочешь мне рассказать, маленькая фройляйн? — прошипел он. Лицо его было так близко, что Стеша отчетливо видела его по-рыбьи холодные глаза. Вот так: движения змеиные, а глаза рыбьи. То ли рыба, то ли змея… — Ну!