Марь
Шрифт:
И снова облеченный выдох. На сей раз уже явственный. Apec кивнул, а потом продолжил:
— И вот я теперь мучаюсь угрызениями совести. Прогнали деток…
— Не мучайся, — сказал Михалыч твердо. Как гвоздь вбил.
— А если снова придут?
— А если снова придут, даже дверь не открывайте.
— Почему? Не потому ли, что детки эти не совсем детки? Я бы даже сказал, совсем не детки?
Они разговаривали так, словно играли в какую-то хитрую игру с непонятными правилами. Все полунамеками, все иносказаниями…
— Так может,
— Это вы к тому, что вслед за детишками может прийти кто-нибудь постарше?
— Я бы сказал, пострашнее. — Михалыч тяжело опустился на стул напротив Ареса, продолжил устало: — Уезжайте вы оттуда. Уносите ноги, пока не поздно. Если эти дорогу вспомнили, то и остальные придут. Я только одного понять не могу…
Он замолчал. Внимательно посмотрел на Ареса.
Apec тоже молчал. Выжидал.
— Ладно, не мое дело! — Михалыч махнул рукой и улыбнулся широкой, совершенно неискренней улыбкой. — А за Феню мою спасибо! За то, что вступился, не оставил в беде! Посиди тут, я сейчас принесу тебе мяса.
— Да не нужно мне мясо! — Apec ощутил разочарование. Игра с непонятными правилами закончилась ничем. Единственное, что он понял: Михалыч знает про существование детишек-мутантов. Знает, но не хочет про них разговаривать. — Можно последний вопрос?
— Нет!
— А я все равно спрошу. Кто-нибудь из той роты СС выжил? Хоть один человек?
Наверное, это был безопасный вопрос, потому что Михалыч расслабился.
— Феликс Фишер. По-нашему Рыбаков. Только он не был эсэсовцем. В то время ему едва исполнилось семнадцать. Молодой был и глупый.
— А где он сейчас? — спросил Apec, уже заранее зная ответ.
— На кладбище. Умер дед Феликс пару лет назад. А зачем он тебе?
— Уже незачем, раз умер. Спасибо за кофе! — Apec отодвинул от себя почти полную чашку.
— Он хороший был человек, — сказал Михалыч, когда Apec уже направился выходу.
— Кто? — Apec замер.
— Дед Феликс. Он был хороший, что бы тебе про него не рассказывали.
Глава 21
Баба Марфа вернулась на рассвете. Стеша только-только успела прибраться в доме. Катя еще спала.
— Как он, бабушка? — задала Стеша вопрос, мучивший ее все это время.
— Раз до сих пор не помер, жить будет. — Баба Марфа устало опустилась на стул.
— Мне нужно к нему. Когда я могу пойти?
— Вот придет Серафим и отведет тебя. Одной тебе на болото пока ходить рано.
Стеша считала, что ей вообще не нужно ходить на болото. Если бы не Степан, она бы туда больше никогда не сунулась. Но теперь
— А ловко ты пулю вытащила, — сказала баба Марфа, стаскивая с ног сапоги.
— Папа научил. — Стеша улыбнулась, плеснула в чашку заварки, налила кипятку, поставила на стол перед бабой Марфой. — Не пули доставать, а вообще… основам, теории. Он меня с собой в операционную брал с первого курса. На втором я ему уже ассистировала. А потом… — Она замолчала, потому что и так было ясно, что случилось потом. Потом случилась война. Папа ушел на фронт, мама погибла, а они с Катюшей оказались на болоте.
— Ляг, поспи, — сказала баба Марфа, придвигая к себе чашку. — Как придет Серафим, я тебя разбужу. А пока отдохни.
Серафим пришел в полдень. С утра зарядил мелкий дождь, и Серафим в насквозь промокшей одежде выглядел понуро.
— Ну, что там? — спросила баба Марфа после того, как он выпил большую чашку чаю.
— Ищут, — сказал Серафим, а потом добавил: — А меня Марь позвала, велела к тебе идти. Что-то случилось?
— Случилось. — Баба Марфа кивнула. — Отведи Стэфу к болотному дому, покажи путь.
Другой бы непременно спросил: зачем Стеше к болотному дому? Что такого случилось, из-за чего нужно идти на болото в такую ненастную погоду? Серафим спросил другое:
— Когда пойдем?
— Сейчас, — опередила бабу Марфу Стеша. — Я только соберу все самое необходимое.
— Я уже все собрала, — сказала баба Марфа. — Ступайте. До темноты вы должны вернуться. Если немцы явятся раньше, скажу, что ты была в деревне, относила Серафиму сбор от кашля. Серафим, ты понял?
— Так и было, — ответил Серафим с улыбкой. — У Санечки температура и кашель. Ему нужны травки.
— Кто такой Санечка? — спросила Стеша.
— Мой племянник — сын моей младшей сестры. Он еще совсем маленький, ему три года. Ты приносила ему сбор, Стэфа.
Стеша молча кивнула. Это было хорошо, что в отличие от нее, баба Марфа продумывала все варианты. Сама она могла думать только о раненом и совсем не думала о собственной защите и безопасности.
— До темноты ты должна быть дома. Ясно? — Баба Марфа сняла с вешалки тяжелый брезентовый плащ с капюшоном, протянула его Стеше, а потом продолжила, не дожидаясь ответа: — Хорошо, что дождь. В такую погоду они на болото не сунутся. Ступайте, не теряйте время!