Маркус
Шрифт:
— Не люби ему мозги, люби тело. Вам обоим пойдет на пользу.
Оставшись наедине со своими мыслями, Эля горестно вздохнула. Чокнутые, что с них взять? Однако она вынуждена была признать, что где-то глубоко в душе завидует их умению пользоваться свободой без оглядки на то, кто и что о них подумает.
С каждой минутой волнение набирало обороты. Дыхание участилось. Она покрутила бедрами, задирая скучную учительскую юбку и обнажая ноги выше колен, чтобы…
Дверь в номер распахнулась с такой резкостью, что ударилась в стену и отбила кусок краски. Марк
— Мне так жаль, — хрипло прошептал он, поднимая руку, чтобы погладить Элю по щеке, но в последнюю секунду остановил себя и тронул наручники на правом запястье.
О ключе он даже не спросил. Вынул из кармана джинсовой куртки компактный болторез, перекусил ими цепочку, соединяющую металлические обручи, проделал те же манипуляции с другой рукой.
— Где он? Он ничего тебе не сделал?
Эля во все глаза уставилась на столь любимое лицо. Отрицательно покачала головой. Отметила бледный цвет кожи и углубившиеся впадины глаз, проступившие скулы и ещё более острую линию подбородка. Он похудел. В глубине взгляда поселилась печаль, чёрная, как сама ночь, и мрачная, как непроходимое болото.
— Прости меня, — жалобно всхлипнула она, придвигаясь почти вплотную. — Я так сглупила.
Других слов она подобрать не смогла и в порыве отчаяния поцеловала Марка. Он замер на мгновение, а потом ответил ей с тем же голодом и неистовством. Швырнул инструмент куда-то на пол, обнял широкими ладонями её спину. Жадно провёл ими от плеч до самых ягодиц, которые сжал с такой силой, что Эля ахнула, но лишь теснее прижалась.
Он насилу оторвался от спелых губ и принялся осыпать короткими поцелуями всё её лицо, бормоча при этом:
— Это я виноват. Нужно было рассказать раньше, до того как мы сблизились. Я много раз пытался, но не знал, какие слова подобрать.
— Ответь только на один вопрос, — Эля обхватила ладонями его лицо и поймала взгляд. — Ты что-нибудь чувствуешь ко мне?
— С ума по тебе схожу, — честно признался Марк, боясь разрушить всё более откровенной фразой. Ему всегда казалось, что о любви нужно не кричать, её следует доказывать. Делами, а не болтовней.
Она отползла к центру кровати, не разрывая зрительного контакта, расстегнула блузку, сняла юбку и легла на спину, призывно прогнувшись в пояснице.
— Так покажи мне, насколько ты сумасшедший.
Марк оглядел её с головы до ног. Задержался взглядом на кружевных резинках чулок на бедрах, потом встал и направился к двери. Закрыл её на защёлку. Эля хихикнула, представив, какое занимательное шоу получилось бы, не вспомни Давыдов о незапертой двери.
Он вернулся, на ходу срывая с себя футболку, лёг рядом, подложив ей под голову свою крепкую руку, и прижался щекой к её макушке.
— Не убегай от меня больше, Пуговка.
— Никогда.
Глава 14
Три
Обычно лучезарная Амина Давыдова сейчас казалась воплощением тревоги: её фарфоровая кожа приобрела пепельный оттенок, а в серых глазах читался первобытный страх; густые брови нахмурены, чувственные губы плотно сжаты, а изящные пальцы нервно теребили прядь растрепанных чёрных волос. В её сгорбленной позе с прижатыми к груди руками читалась беззащитность, а на висках проступил лёгкий пот, выдавая учащённое биение пульса.
Она расхаживала из угла в угол, игнорируя жёсткие металлические скамьи с отдельными креслами для посетителей больницы, и бросала частые взгляды на дверь в ожидании врача. Ей сказали, что заведующий отделением нейрохирургии спустится для разговора, как только освободится, однако прошло почти три часа, а доктор всё не показывался. Чудовищная неизвестность убивала.
Этим утром ей позвонили из больницы, и сухой женский голос без намёка на сопереживание объявил, что её муж, Илья Давыдов, попал в аварию: на полном ходу протаранил своим мотоциклом легковой автомобиль. В критическом состоянии его доставили в областную клиническую больницу.
Наконец, появился врач — высокий молодой мужчина в безупречно выглаженном белом халате, который, кажется, был слишком велик для его худощавой фигуры. Его темные волосы были немного длинноваты для врача, но аккуратно уложены, а на лице — легкая небритость, придающая ему более зрелый вид. Несмотря на молодость, в его уверенном взгляде и решительных движениях чувствовался профессионализм. Он двигался быстро, но без суеты, говорил четко и по делу.
— Привет. Я Андрей Павлович, заведующий нейрохирургией. Вы родственница Давыдова Ильи, пострадавшего в результате ДТП?
Амина кивнула и надтреснутым голосом подтвердила:
— Я его жена.
— Ваш близкий поступил к нам. Ситуация непростая, но мы здесь, чтобы помочь.
— Что с ним? Он выживет? — зубы стучали так, что слова сливались воедино.
— Слушай, у него серьезные травмы после аварии, — Андрей Павлович в сочувственной манере придержал убитую горем девушку за плечо. — Открытая травма головы, кусок кости размером с ладонь отсутствует, перелом бедра со смещением. На КТ нашли гематому, сильный ушиб мозга и перелом основания черепа. Плюс внутренние органы пострадали, селезенка порвана.
— Что сейчас происходит? — Амина не сдержала слёз, и они полились по щекам бесконтрольно.
— Наши ребята уже работают. Нейрохирурги делают операцию на голове, параллельно травматологи готовят к операции на бедре. Мы его интубировали, подключили к ИВЛ, капаем мочегонные, чтобы снизить давление на мозг. Началась противошоковая терапия.
— Какие шансы?
— Не буду скрывать, ситуация тяжелая. У него шок третьей степени, давление в голове высокое, показатели плохие. Но знаешь, что? Мы не сдаемся. Работаем сразу по всем фронтам — отек мозга, внутреннее кровотечение, шок. После операции сможем сказать точнее.