Мародер
Шрифт:
– Ни то ни другое, – покачал я головой. – Я обедать пришел. Накормишь хорошо – обещаю щедрые чаевые.
Лёва внимательно посмотрел на меня, переварил мои слова, облегченно перевел дух.
– Карашо, тода…
Я поморщился и, подняв палец вверх, оборвал его:
– Если слова коверкать не будешь! Понятно?
– Понятно. Что будете заказывать?
– Вот это другое дело. Принеси мне фирменную окрошку и побольше зелени. Но если в зелени попадётся хоть листик кинзы, в лукомордье плесну. Понятно?
Кинзу я не выносил – по
– Понятно, – кивнул Лева, приняв «лукомордье» как само собой разумеющееся.
– На второе шашлык…
– Не рекомендую, – вежливо отсоветовал он.
– Почему?
– Мясо у нас не первой свежести.
– Н-да? – заломил я бровью – И часто?
– Почти всегда.
Странно, раньше ел и не замечал. Впрочем, для реликта оттуда любое блюдо здесь деликатес, а мясо с душком представляется особым изыском. Вспомнилось, как в казино бармен Сережа воспринял мои сентенции о подсушенной красной икре. Гурман из меня еще тот.
– Тогда что порекомендуешь?
– Из мясных блюд?
– Из мясных.
– Возьмите люля-кебаб. Он из свежего фарша.
– Давай люля-кебаб, – согласился я, – но обязательно с фирменным соусом а-ля Оганез.
– Непременно. Что пить будете? Есть прекрасная «Ржаная» водочка.
– Нет, водку не буду. Буду пиво. Есть «Баварское» фирмы «Сармат»?
– К сожалению…
– Плохо, – расстроенно покачал я головой.
– В следующий раз непременно будет, – заверил официант, – а сейчас могу предложить «Жигулевское», тоже фирмы «Сармат».
– Хорошо. Пару бутылочек, но непременно из морозильника.
– Само собой. Еще что-то?
– Все. Лаваш не забудь.
Официант умчался в бревенчатую избушку и тут же вернулся с двумя бутылками пива, покрытыми изморозью. Откупорил одну, налил в бокал, подождал, пока я попробую.
На удивление, пиво оказалось неплохим. Конечно, не «Баварское», но все остальные сорта других фирм, которые я пил раньше, и этому в подметки не годились.
– Нормально, – кивнул я.
– Окрошка будет через пять минут, – сообщил Лева.
Я бросил взгляд на избушку и увидел в окне хозяина кафе Оганеза, который в упор рассматривал меня. И когда только Лева успел ему сообщить о нашем разговоре? Что за тайны мадридского двора существовали в кафе – криминальные или налоговые, – меня не интересовало, но Оганеза мое поведение встревожило. И черт с ним – его проблемы.
– Через пять минут так через пять минут, – небрежно кивнул я.
Лева долил в бокал пива и остался стоять у столика. Похоже, он собирался меня обслуживать как в первоклассном ресторане, предупреждая
– Вот еще что… – поморщился я.
– Что? – предупредительно пригнул голову Лева.
– Не люблю, когда над душой стоят и в рот заглядывают.
Лева бросил растерянный взгляд на окно кухни и не сдвинулся с места. Похоже, быть при мне ему приказал Оганез, и Лева теперь не знал, как поступить.
– Что-то непонятно?
– Все понятно. – Лева попятился. – Захотите люля-кебаб – рукой махните, и я мигом принесу.
Ямахнул рукой, но в смысле: «Убирайся!», официант нехотя направился к избушке, и Оганез отошел от окна. И в мыслях у меня не было расстраивать хозяина, так уж получилось.
Я отхлебнул пива и отрешенно подумал, что пью германское пиво, произведенное фирмой со скифским наименованием, обслуживает меня еврей в русском кафе, название которого ассоциируется со стихотворным наследием потомка африканца, а хозяином кафе является армянин. Н-да… В мое время не то что о национальностях, о расах забудут, ибо человечество разделится на два вида: вымирающих людей и эволюционирующих постантов, разница между которыми гораздо более глубокая, чем между человеком и обезьяной. Эх…
До дна выпив бокал ледяного пива, я наконец-то почувствовал, что в Москве лето и вокруг жара. Надо же, как личный «кондиционер» работает – чтоб я, значит, не простудился! Я откинулся на спинку пластикового кресла и ощутил, что спинка мягкая. Тогда я поелозил спиной по креслу и язвительно спросил, наклонив голову к отвороту куртки:
– Тебе удобно?
И неожиданно понял, что тени все равно, удобно ей или нет, лишь бы мне было удобно. И мне это очень понравилось.
Больше пива я не пил – оставил под люля-кебаб.
Наконец Лева принес окрошку, поставил передо мной и застыл в ожидании. Меня так и подмывало спросить: «Чего ждешь, что плесну в лукомордье?», но не стал усугублять ситуацию. Хамству тоже есть предел.
Под бдительным оком официанта я попробовал окрошку, прожевал, проглотил и поднял на него глаза. И тут увидел, что Лева смотрит не на мое лицо, оценивая реакцию, а пытается заглянуть за отворот куртки. Меня разобрал смех, и если бы не проглотил окрошку, то непременно поперхнулся. Неужели думает, что я из угрозыска и за отворотом куртки рация? Чем они тут с Оганезом занимаются – наркотой приторговывают?
– Передай Оганезу, что окрошка отменная, – сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, проговорил я.
В окне избушки опять маячила фигура Оганеза. Хмурый он был, как сам черт. Накаркал я, что ли, когда про себя сказал: «И черт с ним»?
Лева, кивая, попятился, а я, с трудом сдерживаясь от смеха, принялся за окрошку. Насчет ее качества я не соврал: вкусную окрошку готовит Оганез… С другой стороны, а что тут не вкусно? Ржавой плесени не подают, а в сравнении с ней и пыльный сухарь – деликатес. Если я и начал в чем разбираться, то в пиве.