MASH

Хукер Ричард

— Хорошо, — сказал Ловец. — Тогда, думаю, сделаем так: прячем Копьеносца до второй половины и попридержим пока половину наших ставок. На вторую половину выходим, проигрывая десять очков, или даже два тачдауна ^[49], а потом ставим всю оставшуюся наличность на реальные шансы.

— Великолепно! — сказал Генри. — Все выворачиваем карманы!

Когда скинулись все — доктора, сестры, лаборанты, санитары, снабженцы и персонал столовой, у Генри оказалось 6 тысяч долларов. Следующим утром, за пять дней до матча, он позвонил генералу

Хаммонду, а когда отошел от телефона и рассказал о переговорах обитателям Болота, стало ясно, что он расстроен.

— Что случилось? — спросил Ловец. — Ты не смог поставить?

— Смог, — ответил Генри, — 3 тысячи баксов.

— Что, плохие ставки? — спросил Дюк.

— Да нет, — ответил Генри. — Он дал мне 2 к 1. Причем, с удовольствием накинулся на это предложение.

— Так-с, — сказал Ловец. — Запахло жареным.

— Ага, я тоже чую, — сказал Генри. — Но забраться в мозг Хаммонду сложнее, чем мухе в бычий зад. Он что-то задумал, и мне это не нравится.

— Слушайте, что нам нужно делать, — сказал Ястреб. — Когда я шпионил за теми клоунами, они мне не показались лучше нас, но ведь и они жаждут получить свои денежки, так что, может я чего и не разглядел? Лучше Копьеносцу завтра съездить туда и все разнюхать. Уж он-то узнает профессионального игрока, если увидит.

— Я согласен с вышесказанным, — сказал Копьеносец.

Следующей ночью капитан Джонс вернулся из разведки в Йонг-Донг-По. И выглядел он ничуть не лучше чем Генри сутки назад.

— Твое мнение? — спросил его Ловец Джон.

— У них два такла ^[50] из «Браунсов», и хавбэк, игравший в «Рамс».

— Но это же нечестно! — крикнул Генри, подпрыгивая. — Игра де должна быть…

— Минуточку, — сказал Ястреб. — А эти парни действительно хороши?

— А тебя когда-нибудь приглашали в профессиональный футбол? — ответил Копьеносец.

— Намек понял, — сказал Ястреб.

— У меня что-то рука разболелась, — заявил Ловец. — Мне кажется, я не могу играть.

— И что будем делать? — спросил Генри.

— Ну, эт-та, ты ж тренер, — сказал Дюк. — Что будем делать, тренер?

— Назад дороги нет, — сказал Генри, попрощавшись с мечтами о славе и богатстве.

— Эти бандиты нас надули, — сказал Ястреб.

— Может и нет, — сказал Копьеносец. — Мы еще что-нибудь придумаем.

— Например? — сказал Дюк.

— Например выведем из строя того хавбэка как можно быстрее, — ответил Копьеносец.

— Ты его знаешь? — спросил Дюк.

— Нет, — сказал Копьеносец, — но я за ним наблюдал. Он всего год играл запасным с «Рамс» до призыва. Он цветной, весит всего около 180 фунтов, но бегает как ракета, и к тому же — выпендрежник.

— Не понял, что это значит? — спросил Генри.

— В смысле, — ответил Копьеносец, — если он видит свободное для пробежки пространство, он любит устроить из

этого шоу, ну понимаешь, обманные шаги и резкие смены курса и все такая дребедень. Обычно он бежит напролом и никак не может научиться тому, что надо бы сгруппироваться, когда видишь, что тебя сейчас снесут. Так что, я думаю, если получится его хорошенько стукнуть, мы сможем вывести его из игры.

— Давайте пнем им мяч как следует в начале игры, — сказал Дюк, — и выпнем его с поля.

— Хорошая мысль, — сказал Генри.

— Нет, — вмешался Копьеносец. — На открытом месте он вас просто убьет. Надо его зажать в уголке, где он замешкается и сдастся.

— Хорошая мысль, — повторился Генри.

— Конечно, — заметил Ястреб, — а как это сделать-то?

— Они прикроют его таклами и пустят по правой стороне поля, — сказал Копьеносец, — или поставят его в отдалении. Ястреб должен выбить ему издалека и завернуть его в сторону, а когда он захочет свою сделать фирменную резкую смену курса и увильнуть слева, вот тогда Дюк врежет ему сверху, а Ястреб снизу.

— Отличная идея! — сказал Генри. — Мы еще покажем этому Хаммонду.

— Ага, — сказал Дюк. — А мы сдюжим?

— Это единственный способ, — сказал Копьеносец. — Если вы не достанете его с первого раза, — он даст вам еще кучу возможностей.

— Но когда мы отделаемся от него, если сможем, конечно, — вставил Ястреб, — нам придется сломать ему ногу — иначе вернется.

— Не обязательно, — сказал Ловец Джон. — У меня есть мыслишка.

— Какая? — спросил Генри.

— Скажу позже, — ответил Ловец, — если сработает.

Ловец Джон извинился, вышел из Болота, пошел в палатку Генри и куда-то позвонил. Он разговаривал минут пять, а когда вернулся, его товарищи по команде и их тренер углубились в обсуждение проблемы двух таклов из «Браунс».

— Не рвитесь внутрь поля, пока я не выйду во второй половине, — объяснял Копьеносец. — У этих двух амбалов перевес фунтов в 20–30. Бегайте себе по флангам. Ну, может быть изредка Дюк пасанет в середину поля Ловцу, чтобы получить преимущество в скорости.

— Да поможет мне Бог, — сказал Ловец.

— И мне тоже, — добавил Дюк.

— Короче говоря, — сказал Копьеносец, — смысл в том, чтобы измотать их беганьем в первой половине. Это единственное преимущество, которое я прошу вас создать, джентельмены.

— Здорово! — сказал Генри. — Хаммонд ни за что бы до такого не додумался!

В День Благодарения первый удар был назначен на 10 утра, так что вскоре после рассвета футбольная команда 4077, Красные Рейдеры Имджина, все пятнадцать человек плюс тренер, плюс водонос, ну и группа поддержки, погрузились в джипы и грузовик. Хирурги ехали в одном джипе в полном молчании. Никто не передавал бутылочку, никто не затягивался сигареткой. А когда они прибыли в Йонг-Донг-По и направились к шиферному ангару, отведенному их команде в качестве раздевалки, Ловец Джон извинился и исчез.