Масло
Шрифт:
На столе в гостиной уже появились дымящиеся тарелки. Сэкихан дополняло сливочное рагу. Неряшливая, пыльная комната мало располагала к еде, но Рика и Рэйко послушно уселись за стол, рассыпаясь в благодарностях и похвалах.
Тарелки и пиалы разнились по цвету и размеру — видимо, гостевого сервиза в доме не было. Ни подставок для палочек, ни сервировочных салфеток… При одной мысли о том, что когда-то из этих тарелок, а возможно, и этими палочками ела Манако, в горле что-то сжималось. Однако Рика пересилила себя и взяла в руки палочки со сколами и царапинами на концах. Она сказала себе: эта трапеза — еще один шаг навстречу все больше интересовавшей ее Кадзии Манако.
Среди красноватых блестящих рисинок в тарелке
Но сливочное рагу скорее всего готовилось из концентрата, который продается в любом супермаркете. К тому же картошка и морковь недотушились и оказались твердоватыми.
— В сэкихан добавлено немного соевого соуса, да? Получилось очень вкусно. И текстура бобов замечательная! Можно мне добавки? — сияя, похвалила Рэйко. Это добавило Рике уверенности, и она начала есть с большим аппетитом.
— У вас тонкий вкус! Все верно, соевый соус. Я впервые попробовала сэкихан в родном доме мужа, когда приехала в Ниигату. Он мне так понравился, что я попросила свекровь научить меня готовить его. Так что это блюдо я у нее переняла.
Бледные щеки Мадзако раскраснелись.
— Вообще-то я никогда не была мастерицей в кулинарии. А после переезда сюда и вовсе невзлюбила готовку: ресторанов, где можно было бы что-то заказать, в округе очень мало, а муж у меня придирчивый, что ни попробует, все ему не так. В итоге я остановилась на полуфабрикатных соусах. Вот это рагу, например, мне очень нравится. Да и готовое мясо с овощами во фритюре из мясной лавки хороши — все такое сытное! — Посмеиваясь, Мадзако взмахнула руками. — Мой муж иногда готовил по выходным в качестве хобби. Но в основном это были чисто мужские блюда — бекон с луком на мангале, или он мог потушить кастрюлю карри… Он искренне любил это дело, для него это было отдушиной после трудовых будней, но, если честно, мне его самодеятельность доставляла одни хлопоты. Еще и девочки после его готовки начинали просить меня приготовить что-нибудь такое же вкусное. — Мадзако раздраженно поджала губы, и все встало на свои места.
— А вещи мужа вы уже убрали? — спросила Рика.
— Да. Я сменила обстановку сразу после его смерти. Выбросила картины, трофеи охотничьи, которые тут повсюду были расставлены непонятно зачем, и все остальное тоже.
Кстати, а ведь алтаря[70] в комнате тоже не видно.
— Мне было слишком грустно смотреть на его вещи — все напоминало о муже… — скорбно добавила Мадзако, но Рика ей не поверила.
— Сестра очень рассердилась, когда узнала. Она впервые за десять лет приехала сюда на похороны отца, но большинства его вещей в доме уже не было, обстановка изменилась. Манако чуть ли не с порога заявила, что теперь дом не кажется ей родным. — Анна нахмурилась, а Мадзако неловко улыбнулась и произнесла что-то примиряющее.
Рика вспомнила зиму, когда умер ее отец, — она тогда училась в третьем классе средней школы. Сразу после того, как она обнаружила тело, зайдя с консьержем, она спустилась вниз и позвонила матери из телефона-автомата. Мобильные тогда еще мало у кого были. «Умер? Точно умер? Или пока непонятно?» Мать наверняка понимала, в каком состоянии Рика, но все равно не сдержала нотки возбужденного любопытства в голосе. Вопрос звучал так, словно она не надеялась на лучший исход, а напротив, хотела убедиться, что ни малейшего шанса на лучшее нет.
«Я сейчас приеду. Жди меня, ничего не предпринимай».
С того дня Рика больше не заходила в квартиру отца.
После того как эксперты написали заключение о смерти, мать взяла все в свои руки. Родители отца отказались что-то предпринимать, и похороны организовывала именно она.
Но все равно она не могла избавиться от мыслей о том, что мать с нетерпением ждала смерти отца. Даже после расставания мать тяготили отношения, что их связывали.
После развода родителей раз в месяц Рика ездила к отцу с ночевкой, и каждый раз лгала матери, что у него все хорошо, что он наслаждается жизнью в одиночестве. Но ее попытки скрыть правду всегда оборачивались провалом. Всевидящие кумушки-соседки стабильно докладывали матери о том, какую жалкую, пустую жизнь влачит отец. Причем никто из них раньше не дружил с их семьей, а после переезда мать с ними и не собиралась общаться. Их новый домашний номер соседки разузнали окольными путями под предлогом беспокойства. «Как-то он совсем осунулся», «Такой видный всегда — а теперь совсем перестал за собой следить», «Похоже, питается кое-как, готовую еду покупает», «Ему ведь всего пятьдесят, а постарел вмиг», «Может, уже хватит упрямиться, не пора ли вернуться?»… Звучало это так, словно отец — маленький ребенок, а мать — его опекун. Рика не раз видела, как после телефонных разговоров мать сидит за столом, обхватив голову руками.
— А вот когда у Манако начались критические дни, я ей сэкихан не приготовила, — неожиданно произнесла Мадзако. — Она ведь еще в младшей школе училась! Я так удивилась, забеспокоилась, все ли с ней в порядке, поэтому даже не поздравила девочку как следует. Может, поэтому она такой и выросла? Да нет, едва ли…
Мадзако поджала тонкие бесформенные губы. На полные губы Манако они совершенно не походили.
— Мне мама тоже не готовила сэкихан по этому поводу, — заметила Рика.
— Да-да, и мне, — закивала Рэйко. — Мои родители вообще дома почти не бывали. Здорово уже то, что вы все собирались за одним столом. Сразу чувствуется — настоящая семья.
— Вот как… Да, пожалуй… Тут вы правы.
Выражение лица Мадзако смягчилось. Она явно соскучилась по похвале. Словно очень давно ждала и надеялась услышать что-то приятное, но каждый раз ее ожидания не оправдывались.
— Сестра тогда сказала: «Хоть у меня и начались месячные раньше всех в классе, никто из одноклассниц об этом не знает, а учительница меня даже не похвалила. А ведь тех, кто первый в учебе или спорте, всегда хвалят», — заулыбалась Анна. — Мол, это ужасно несправедливо. Впору самой хвастаться.
Рика изумленно выпучила глаза и отложила палочки. Рис в тарелке неожиданно показался кисловатым. Мадзако, однако, выглядела совершенно спокойной, словно в беседе не было ничего странного.
— Да уж, Манако всегда была такой. Только и ждала чужого внимания и похвалы, а сама палец о палец не хотела ударить. — Она протянула Рэйко добавку сэкихана и довольно улыбнулась. — Как здорово вот так сидеть! Как будто к моей дочке подружки пришли.
Похоже, Мадзако очень понравилась Рэйко: женщина не спускала с нее любящего взгляда. Рэйко вообще всегда пользовалась популярностью у женщин постарше.