Мастера иллюзий
Шрифт:
Назад уже не вернуться, просто не хватит сил. Придется умирать здесь, медленно превращаться в мумию под палящими лучами равнодушного солнца. Балдур не боялся смерти, родители уже давно в тех пределах, больше юношу заботила судьба дяди. Господин Фейсал обнаружит пропажу коня и первым делом придет в дом Азара. Каково будет дяде узнать, что его любимый племянник – вор? Таким отрубают руки перед всем честным народом. И ведь уже ничего не объяснишь, не оправдаешься, эх! Во рту разливалась горечь, мысли метались в голове жужжащими мухами, тело затекло. Теперь Балдур даже желал прихода смерти – так тяжело было на душе. Распухшие
Что это?
По желтым барханам расплывались дрожащие волны, и в этом мареве кто-то двигался. Поджарое тело стелилось над песком, мелькали длинные лапы. Рыжая шерсть – гладкая и короткая; вытянутая морда… шакал? Нет. Крупная, но какая-то сплющенная с боков собака, таких Балдур еще не встречал.
Пес добежал до руин и остановился. Он не рычал, лишь глаза настороженно следили за человеком. Бледно-красный язык вывалился из пасти, собака тяжело дышала, словно бежала без остановки не один день. Балдур вздохнул и еще больше ссутулился. По крайней мере, не превратится в мумию, этот песик не оставит от бренного тела и косточки. Пересохшие губы зашептали последнюю молитву Всемогущему.
– Бунчук! Что ты там увидел? – долетел окрик.
Балдур даже не пошевелился. Демоны пустыни не смогут прервать его обращение к Аллаху.
– Так, что тут у нас? – прозвучал голос гораздо ближе.
Послышался шорох песка и юношу потрясли за плечо.
– Эй, уважаемый, жив?
Такое игнорировать было решительно невозможно. После короткой борьбы с тяжеленными веками Балдуру удалось открыть глаза. Перед ним стоял седобородый мужчина, одетый в белоснежный халат и такую же чалму. Невозмутимо пережевывая ветки саксаула, сзади сгрудился караван верблюдов. Купец улыбнулся и протянул баклажку с водой.
– Живой… вот, пей. Как тебя занесло сюда, а?
Балдур хотел ответить, но пересохшее горло издало лишь хриплое карканье. Милостивый всё же услышал и послал помощь! Я не умру! Вместе с облегчением юноша почувствовал еще большую слабость. Ему хотелось плакать, но слезы давно кончились. Он решил встать, но не мог пошевелить даже пальцем Купец обеспокоено заглядывал в лицо, прикладывал к растрескавшимся губам фляжку, а Балдур проваливался в черный туман и перед глазами кружили золотые мухи.
Кошма пахла верблюжьей шерстью. Балдур провел рукой по лицу, размазывая какую-то жирную массу. Опухоль с век спала, трещины на коже затянулись, влажный войлок приятно холодил кожу. Хотелось пить. Юноша отогнул край кошмы и огляделся.
Потрескивал костерок, в котелке булькала вода. Помешивая варево, на корточках перед огнем сидел давешний купец. Он снял чалму и халат, седые волосы покрыли плечи, из одежды на нем осталась полотняная рубаха и короткие штаны до колен. На границе света и тени застыл изваянием пес. В его глазах плясали блики от костра, нос ловил запахи, идущие из пустыни. Юноша пошевелился, пес коротко тявкнул.
– Вот ты и проснулся! – воскликнул мужчина и, подав воды, спросил: – Как себя чувствуешь?
– Уже лучше, – сказал Балдур, с наслаждением осушив баклажку.
– Что привело тебя в это место? Путники сюда забредают редко…
Юноша честно рассказал о причинах, побудивших
– Цель благородная, но недостижимая.
– Почему?
– Аллах стал скуп на чудеса, мы сами должны заботиться о себе.
– Неправда! Милостивый всё видит, он помогает просящим! – с жаром возразил Балдур и закашлялся.
– Возможно, – не стал спорить купец. – Вот, выпей это и отдохни. Ты должен набираться сил.
Юноша подозрительно понюхал отвар, мужчина хмыкнул. Не желая обидеть недоверием своего спасителя, Балдур залпом опорожнил кружку. Густое варево провалилось в желудок. Голова вскоре прояснилась, горло перестало саднить. Купец кивнул и произнес:
– Меня зовут Арх.
– Балдур Рашиди. А что вы делаете здесь?
– Торгую.
– С кем? – спросил юноша и недоуменно огляделся. – Кроме нас тут никого нет.
– Мои покупатели далеко, но одновременно и близко, – произнес Арх и добавил: – Если ты окреп, то я покину тебя ненадолго.
– Вы уезжаете?
– Ммм, долго объяснять, просто побудь здесь. Для компании оставлю тебе Бунчука.
– Никогда не видел таких собак, – признался Балдур и покосился на застывшего пса. – Он не кусается?
– Нет, если не будешь его злить. Эта порода называется «слюги». У Бунчука очень независимый характер, но он прирожденный охотник. Вчера загнал джейрана, вот, попробуй, какое нежное мясо.
Купец достал из сумы копченый ломоть и передал юноше. Пес и носом не повел.
– Я скоро вернусь, – повторил Арх и, что-то шепнув Бунчуку, направился к руинам храма, захватив по дороге округлый тюк.
Травяной отвар сотворил чудо – усталость прошла, разыгрался аппетит. Балдур набросился на мясо, размышляя о спасителе. Всё-таки странный купец какой-то: говорит загадками, забрался в самый центр Хиджаза непонятно зачем, да и пес его… Юноша посмотрел на Бунчука. Тот сфинксом сидел на том же месте, но, когда Балдур поднялся и решил размять затекшие ноги, коротко тявкнул и чуть обнажил клыки. Понятно, далеко не прогуляешься. Краем глаза наблюдая за сторожем, юноша прошелся до верблюдов, затем в противоположную сторону – пес молчал, но стоило только направиться следом за купцом, как раздалось грозное рычание. Балдур сел на кошму и показал Бунчуку язык. После сытного ужина клонило в сон.
Юноша уже не слышал, как далеко за полночь вернулся Арх. Мешок опустел. Купец подбросил в костер веток и бережно достал из кармана сверток. Блики огня заиграли на гранях пирамиды, покрытой странными письменами.
Отражение Земля. Франция. Марсель.
На белых скалах, называемых «каланк», росли низкие деревца, издалека похожие на мох. Солнце здесь даже в пасмурные дни светило так, что в начале с непривычки кружилась голова. Джузеппе прищурился и посмотрел на море. Поверхность бороздили многочисленные суденышки, поставляющие на местный рынок свежую рыбу, которая, как утверждали сами жители, «говорит с марсельским акцентом». Именно из такой и готовили знаменитый «буйабес» с неповторимым вкусом. Жалкие попытки парижан или нормандцев повторить нечто подобное превращали это блюдо в обычный рыбный суп, уж Джузеппе разбирался в таких вещах.