Матёрый
Шрифт:
– Запомни, это – свой.
Втянув знакомый запах, Рокки чихнул, а Ванька уважительно поинтересовался:
– Это тот самый кобель, который Вареньку мою спас?
– Ага, – подтвердил Громов. – Вам сейчас службу предстоит вместе нести. На пару.
– Службу?
– Джип постережете во время моего отсутствия.
У меня тут кое-какое дельце есть.
Поскучневший Ванька присел на корточки и запыхтел сигареткой, отпугивая настырных комаров.
Рокки тоже не проявил энтузизма,
– Охраняй. Я скоро вернусь.
Обнаружив, что человек встал и сделал несколько шагов прочь, пёс двинулся за ним. Ему казалось, что в вечерних сумерках он вполне сойдёт за чёрную тень, присутствие которой не будет замечено. Но Громов оказался не так наивен. Обернувшись, он язвительно осведомился:
– Ты не умеешь охранять? Может быть, тогда тебе известна команда сидеть ?
Вздохнув, Рокки опустил зад на землю.
– А лежать?
И тут нельзя было ничего возразить. Знал Рокки такую команду.
– Вот и лежи, – напутствовал пса Громов, возобновив путь к запертым воротам, за которыми возвышалась тёмная крыша сторожки.
Лишние противники были ему ни к чему. Завтра их и так достаточно наберётся. И вообще присутствие итальянских быков в посёлке представлялось Громову полным недоразумением.
Перемахнув через забор, он направился к крыльцу, на котором расположились охранники. Один, глядя на неспешно приближающуюся фигуру, недоуменно хлопал глазами, а второй вёл переговоры по мобильному телефону, повернувшись к Громову спиной.
– Не, ну если Папа велел, то без базару, – бубнил он в трубку, казавшуюся неестественно маленькой в его руке. – Подежурим до завтра, замётано. Тока тут непонятки. Слон. Мусора весь день вокруг шныряют. Пусть пробьют там, чего и как… Может, принять нас собираются, а? Мы стволы на всякий случай в город оттарабанили, а без них нынче никуда, сам понимаешь… Ага… Угу… Ну все, давай. Мы на связи, ждём.
Его голос звучал в вечерней тишине неуместно.
Умиротворённый лягушачий хор, сверчки, сонное воркование диких голубей на чердаке, и вдруг – базары, непонятки… Вся эта блатная музыка здорово поднадоела Громову за последнее время.
– Вам не на связи ждать нужно, – заявил он, остановившись за спиной охранника, складывающего телефонную трубку. – На привязи.
– А?
Парень обернулся. Его напарник распрямился на крыльце и спросил, скорее ошеломлённо, чем негодующе:
– Ты че, мужик, бесогонишь?
– Тебя самого – на привязь! – нашёлся наконец второй. Похоже, не имея под рукой оружия, он чувствовал себя не слишком уверенно.
– А я не в зверинце обитаю, – возразил Громов.» – Со слонами всякими не общаюсь.
– Ты хоть знаешь, чьё имя треплешь? –
– Я сам себе авторитет. – Громов сузил глаза.
– Ух ты, какой крутой выискался! – съязвил второй парень, мало-помалу заходя ему в тыл.
– Может, стрелку Слону забьёшь?
– А что, – согласился Громов, – и забью, отчего же не забить… Дай-ка телефон. – Он требовательно протянул руку.
Озадаченный охранник машинально протянул ему трубку. В следующее мгновение её элегантный корпус раскололся, как яичная скорлупа. Во лбу охранника, куда впечаталась трубка, остался торчать пластмассовый осколок, а все остальное осыпалось к его ногам.
Того, кто попытался навалиться сзади, пригнувшийся Громов пропустил через себя. Избыточная масса пошла парню во вред, а не на пользу. Было отчётливо слышно, как ёкнула его селезёнка, когда он обрушился на землю всеми своими килограммами.
Все, что успел сделать за отпущенные ему секунды второй охранник, так это извлечь из надбровья осколок трубки. Дело, конечно, нужное, но в схватке – второстепенное. Эта простая истина была вколочена в его башку двумя точными ударами, после чего Громову осталось лишь посторониться, чтобы не быть задетым падающей тушей.
– Похлопай дружка по щекам, – распорядился он, обращаясь к сохранившему сознание парню, сидевшему посреди площадки. – Я намерен кое-что вам сказать и хочу, чтобы вы оба хорошенько запомнили мои слова.
– А чего это ты тут раскомандовался? – по-детски спросил парень. Левую руку (вывихнутую или сломанную) он прижимал к груди.
Обозначив на губах полуулыбку, Громов задал встречный вопрос:
– Ты предпочитаешь, чтобы приводили в чувство тебя самого?
Пока оба возились на площадке, невнятно бухтя и шурша гравием, Громов успел закурить и сделать пару обстоятельных затяжек. Удостоверившись, что охранники готовы воспринимать его речь, он пронзил темноту сигаретным огоньком и произнёс:
– Если в самое ближайшее время вы не удалитесь отсюда собственным ходом, то вас ждут носилки, гипс и всякие неприятные медицинские процедуры.
Я не шучу.
– Так мы без тачки! – пожаловался тот парень, у которого одна рука сделалась раза в два толще другой.
Громов подумал, что бандитская машина с припрятанным в ней оружием стоит сейчас где-нибудь на платной стоянке, дожидаясь своего часа, и ему вдруг захотелось попросту пришибить обоих не мудрствуя лукаво. Борясь с искушением, он процедил: