Матёрый
Шрифт:
Ванька со своим топориком терпеливо хоронился на пшеничном поле, полагая, что выполняет важную боевую задачу. Ему было строго-настрого ведено не высовываться, пока не будет подан особый сигнал в виде синей ракеты. Поскольку никакой ракетницы у Громова не было, то Ваньке при любом исходе операции предстояло сегодня вернуться домой целым и невредимым. Ничем другим отблагодарить преданного мужика Громов не мог.
Взобравшись на раскалённую цистерну бензовоза, он развернулся лицом к далёкому шоссе. Никаких признаков приближающегося кортежа Итальянца там не наблюдалось, но он
Курить, сидя на бензовозе, Громов воздерживался.
Оставалось лишь глазеть по сторонам, чтобы не скиснуть от жары и скуки. Самыми интересными объектами для наблюдения оказались две мальчишеские фигурки, пылящие по грунтовой дороге.
«Будете плавать наперегонки, нырять, ловить раков, – обратился к ним Громов мысленно. – Счастливые вы, пацаны, хотя сами не подозреваете об этом. Я в вашем возрасте тоже был счастливчиком, но не радовался этому, полагая, что так будет всегда.
Поздно спохватился. Поздно сообразил, что в детстве каждый день – праздник. Сколько всего можно было переделать за один-единственный день, с утра до ночи! Подраться и помириться с лучшим другом…
Тайно влюбиться в незнакомую девчонку… Затеять любую из тысяч известных игр… Обменять коллекцию марок на коллекцию значков, а значки снова обменять, например, на отряд солдатиков, а потом отливать их фигурки из расплавленного свинца, добытого из куска кабеля… И ещё остаётся время на футбол… На страшные байки у костра… На «Двух капитанов» или «Трех мушкетёров»… И…»
Глаза Громова сузились, Мальчишки, увлечённые беседой, находились уже совсем близко от бензовоза. Старшему было лет десять, его спутнику и того меньше.
– Артамонова, сучка, тридцатник мне торчит с июля, – бубнил он. – Я ей: «Отдавать когда думаешь?» А она: «Потом, потом». И лыбится.
– Нет башлей – пусть натурой расплачивается, – авторитетно заявил тот, что постарше. – Ты её на остров замани, там мы её живо на хор поставим.
– Мне-то какая с того маза? – Маленький пренебрежительно сплюнул. – Мне деньги нужны.
– Если Артамонову подгонишь, мы тебе с пацанами по червонцу скинемся, внакладе не будешь… Погодь! – Старший пацанёнок остановился возле бензовоза и требовательно уставился на Громова. – Дай закурить!
Он молча покачал головой, меряя взглядом подростка с абсолютно недетским выражением лица.
Вызывающая поза, уверенная посадка остриженной почти наголо головы. Уменьшенная копия молодого бандита, рыскающего в поисках наживы.
– Не понял, – повысил голос пацанёнок. – Нету или жаба давит?
Стремительно наклонившись, Громов поймал его за дёрнувшееся предплечье и, легко оторвав от земли, приблизил к себе.
– А тебе не все равно? – спросил он.
– Больно, гад! – взвизгнул пацанёнок, отчаянно извиваясь всем своим жилистым телом.
Второй застыл с открытым ртом. На его глазах рушился авторитет отчаянного дружка, который, как выяснилось,
Громов разжал пальцы и, дождавшись, когда пацанёнок лягушонком приземлится возле бензовоза, предупредил:
– В следующий раз схвачу тебя за ухо. Вот тогда будет действительно больно, по-настоящему.
Удалившись на несколько шагов, пацанёнок обернулся с лютой ненавистью во взгляде, но ничего не сказал. Открыть рот он отважился, когда оказался с приятелем на приличном расстоянии:
– Тебе хана, мужик! Пиши завещание!
– Мы тебя достанем! – подхватил голос с писклявинкой. Громов выпрямился и, глядя вслед перешедшим на рысь мстителям, подумал: «Через десять лет они станут совсем взрослыми. Не хотел бы я дожить до старости в такой компании. Нынешние бандиты покажутся в сравнении с этим поколением жалкой шпаной. Теперешние политики – безобидными врунишками».
– Знаешь, Рокки, – пробормотал Громов, – если ты – лучший друг человека, то на свой собачий рай можешь не рассчитывать. Такой грех тебе ни за что не спишется.
На поднявшего голову пса он при этом не смотрел.
Его светлые глаза были устремлены туда, где в жарком мареве возникла вереница разноцветных автомобилей, беззвучно ползущих в сторону посёлка. Струящийся над раскалённым шоссе воздух был зыбок, и призрачные очертания машин постоянно менялись, но это был не мираж.
Автомобили постепенно увеличивались в размерах – первый, второй… четвёртый… шестой… А распрямившаяся на бензовозе мужская фигура в линялых джинсах и развевающейся рубахе была одна-одинёшенька.
Глава 29
ОГОНЬ!
Съёмочная группа была допущена в хвост кавалькальды в самый последний момент, когда Руслан и Людмила, представлявшие собой творческий коллектив программы «Панорама», уже подумывали о том, что вместо передачи в прямом эфире их ждёт грандиозный разнос в кабинете редактора.
Учитывая важность события, им был выделен не разболтанный «РАФ», а новёхонький автобус с красочной эмблемой региональной телекомпании «Регион». Руслан и Людмила, привыкшие путаться в проводах и спотыкаться о сваленные как попало в «рафике» кофры и штативы, чувствовали себя просто отлично. Но лишь до тех пор, пока не сунулись в приёмную Руднева, пригласившего их побывать вместе с ним на месте возведения чудо-посёлка.
В кабинете губернатора не оказалось, и секретарша не могла сказать о его местонахождении и распорядке дня ничего определённого. Она казалась очень растерянной, когда поминутно брала телефонную трубку, чтобы произнести в неё одни и те же слова:
– Нет, Александр Сергеевич ещё не появился…
Нет… Не знаю… Попробуйте перезвонить позже…
– Карауль здесь, а я буду поджидать его на стоянке, – решительно распорядилась Людмила.
Она с недавних пор являлась законной супругой Руслана, была на три года старше и числилась в телекомпании не только ведущей информационной программы «Панорама», но и её режиссёром. Стоило ли препираться с ней Руслану, который был всего-навсего оператором с минимумом жизненного и профессионального опыта?