Мажор
Шрифт:
– Степаныч, ты за языком следи!
– И не подумаю, - неожиданно взвился Иванов.
– Вы меня достали! Ты, Руслан, своей скрытностью, а ты, Витюша, своим гонором! Командовать все пытаешься, думаешь выслужиться. А вот хрен тебе! Здесь один командир! А ты или помогай или вали домой...
– Не вам решать!
– опять ощетинился Васильев.
– У меня свое начальство! А вот вы голубчики совсем распустились, если субординацию забыли. Я вообще-то старше вас по званию.
– Видишь, Руслан, - Степаныч покачал головой и присел на краешек кровати, -
Потом тяжело вздохнув и добавив трагизма в голос, продолжил:
– Ну, вот ты бы сейчас, убил бы дурака, со злости. А потом что? Нет, я понимаю, что от трупа бы мы избавились! Но ведь потом бы ходили, спрашивали: "А где майор?". А мы не сном ни духом, еще бы в дезертиры записали! Неудобно, как то! Он же не дезертир, а просто дурак!
– Это ты точно подметил. Дурак и есть! А убить? Это вряд ли, я то не дурак!
Майор аж закашлялся, с подозрением смотря на них. И тут Степаныч вместе с Рогожиным начали смеяться. Васильев сперва дулся, но тоже начал подхохатывать. Напряжение слегка спало и мужчины уже не смотрели друг на друга: волками.
Когда все более-менее успокоились, майор все же поинтересовался:
– Руслан, ты что, правда, мог бы убить меня, а потом спрятать труп?
– Не говори ерунды! Конечно, нет! Дал бы в морду и все!
Тут Васильев облегченно вздохнул, но рано.
– Конечно, если бы ты случайно склеил ласты, то, конечно, пришлось бы утилизировать.
– Утилизировать?
– что-то не понравилось майору это заявление.
– Ну да. Самовозгорание, отдал бы приказ твоему амулету и все - пых, и хрен какая экспертиза разберется.
– Амулету?!
– Васильев прижал руку к груди.
– Разве такое возможно?
– А ты что думал, тебе дали такую игрушку и никакого контроля? У некоторых бывает, крышу сносит, вот чтоб не бегать за ними и сделали систему самоуничтожения, вместе с носителем! Или ты не знал? Должны были предупредить!
– Предупредили, - майор неожиданно побледнел, - но еще я знаю, что даже мои начальники не могут сделать этого. Нужно...
– глаза у Васильева стали большими-большими как у анимешки в японском мультике.
– Вот именно!
– довольный Степаныч, откинулся на спинку стула.
– А товарищу капитану нужно просто приказать! Теперь до тебя дошло, перед кем ты права качаешь?
– Простите, я...
– Витя!
– Рогожин вытянул вперед руку, останавливая Васильева.
– Успокойся! Ты меня, конечно, достал, но убивать? В конце концов, мы ведь были друзьями, это не моя вина, что тебе моча в голову ударила. А я, знаешь ли, не привык друзей убивать только за то, что у них временное помутнение, - и, прикрыв глаза, спросил: - Надеюсь, ты понимаешь, почему я тебе раньше этого не рассказывал? Да и не сказал бы никогда, если бы ты не начал по больному бить - по моим парням! А этого делать не надо!
Потом встав,
– А давайте еще по пиву. И Витя нам расскажет, чего это он, вдруг, из адекватного человека превратился в идиота!
– Руслан!
– Надо, Витя, надо! Я ведь вижу, что-то тебя гложет, а сказать не хочешь. И дуреть начал, неспроста. Говори, может, сможем помочь?!
– Мне теперь уже ничего не поможет! Только хуже сделаю...
– А ты попробуй, - глотнув холодного пивка, Степаныч был расположен, к решению мировых проблем - местного значения.
– Одна голова хорошо, а моя вообще сегодня в ударе!
– и радостно хохотнул.
– Давай!
– А черт с ним, слушайте. Может и правда, чего изобретем!
И как будто, враз постаревший, Васильев начал свой рассказ, и чем больше он рассказывал, тем больше мрачнели его собеседники, стискивая кулаки, и бросая, многозначительные, взгляды друг на друга.
– Дочка моя - Оленька, заболела. Рак у нее. Где мы только не были, к кому только не обращались, все без толку. Угасала прямо на глазах. Сказали, полгода осталось - не больше, - всхлипнул безутешный отец.
– А тут вызывает меня к себе Зайцев, генерал-лейтенант Зайцев... Вызывает и говорит: "Есть способ вылечить твою дочку! Только цена велика!" Я-то конечно сперва о деньгах подумал и готов был последнее отдать, но все оказалось намного сложнее. Ну да вы знаете... А я-то вообще был готов на все! Дочку сразу забрали и увезли. Через месяц письмо пришло, написала, что ей намного лучше, - по щекам майора бежали слезы.
– Я тогда еще активней за учебу взялся, меня учили обращаться с амулетом, историю преподавали, и вообще рассказывали, что к чему. Вы тогда еще в учебке были, ну, а я в своей. Отучился, сдал зачеты, и почти сразу к вам. Только перед отправкой, дал мне Зайцев установку. Чтоб я вас со всех сторон обложил, а если надо, то и устроил что-нибудь - подставу грамотную. Чтоб значит, когда дело дошло до того, кому достанется группа или большая ее часть - вопрос решился в пользу нашей конторы. Очень ему хотелось получить к себе "Наделенных силой". Таких бойцов нет не у кого! А у него бы были. Мужики, я честно не знаю, что он там еще замутил, чтоб отжать вас... Только вот этот случай с Милославским нельзя было упускать!
– Ты уже доложил, о произошедшем?
– поинтересовался Рогожин.
– Нет. Не успел. Хотел первичную работу провести, если бы я взял Мажора за мягкое место, можно было бы докладывать. А так!..
– Васильев махнул рукой.
– Теперь, когда вы все знаете, ничего не получится. Надеюсь, что хоть дочку успеют вылечить! Главное время потянуть!
– Зачем?
– не понял Степаныч.
– Что, зачем?
– Время тянуть? При чем здесь твоя дочь? Ну, провалил задание начальства, так оно и было невыполнимо! Еще и с душком! За такое можно и схлопотать.