Меч Бури
Шрифт:
– Нет, но…
К ним подошел Финн, взял Тьорла за руку и показал на восток.
– Я почти ничего не знаю об этих болотах, но вон там мы можем пройти. – Он словно ненароком скользнул взглядом по фигуре Лавима, а затем вновь повернулся к Тьорлу: – Я думаю, сначала нам следует убить этого маленького ублюдка. А тогда уж и попытаемся выбраться отсюда.
Лавим, боясь сказать что-либо лишнее и еще больше разозлить Финна, зажал рот рукой. Он посмотрел на Финна – тот повернулся, шагнул и сразу же исчез в дыму. Затем кендер перевел взгляд на Тьорла:
– Ты ведь не думаешь,
Тьорл ничего не ответил.
«Маг, – молча спросил Лавим, – ты не думаешь, что Финн действительно хочет сделать то, что он сказал?»
Если он и не хочет, то зато я хочу! – В голосе мага звучал металл.
– Но… Но, Музыкант, я ведь только пытался помочь. Я только пытался… Музыкант! Маг не отзывался.
– Ну правда же, Музыкант. Я действительно только хотел помочь! Оглянись вокруг, Лавим, – сердито проворчал Музыкант. – Ты в конечном итоге ничего полезного не сделал, но зато теперь и ты, и твои друзья получили прекрасную возможность изжариться прежде, чем проберетесь к Торбардину.
Лавим огляделся и повсюду увидел огонь – огонь, подступающий к ним все ближе; с треском взлетали в черное ночное небо снопы искр.
Подумав, он решил подождать, пока они выйдут из огня, потом непременно напомнить всем, что хоть они и не в Торбардине, но значительно ближе к нему, чем были до того…
Глава 23
Гнейсс выбрал путь таким образом, чтобы пройти у самых человеческих хижин. Да, воздух здесь действительно тяжелый. Даже если допустить, что жалобы гномов несколько преувеличены, нельзя не признать, что жить рядом с людьми – радости мало.
Восемьсот людей сумели обжиться здесь довольно быстро. Малые дети уже бегали между жилищами, их звонкие голоса громким эхом отражались от стен пещеры. Женщины занимались домашним хозяйством, ухаживали за лошадьми, присматривали за шумным стадом коз и множеством кур и уток.
Место это выглядит мерзко, и даже все запахи здесь какие-то ужасно неприятные. Девар с неохотой подумал: его здесь раздражает все. Один Реоркс знает, сколько они здесь пробудут, прежде чем надумают уйти!…
Здешние поля были не такими, к каким люди привыкли у себя на родине. Поля здесь были ровные, без камней. Почву сюда гномы принесли много лет назад с поверхности.
Гнейсс остановился на краю недавно вспаханного поля. Темная почва поблескивала в свете, льющемся в пещеру из множества установленных в потолке кристаллов. Парни шли по полю, разбрасывая семена из больших парусиновых мешков. Скоро это поле покроется молодой зеленью. Судя по тому, как люди работают, голодать им не придется.
Да, спору нет, люди Золотой Луны работают хорошо. Любой мог бы почти поверить, что сама Мезалакс благословила их труды, что богиня благосклонна к Женщине с Равнин.
Почти благосклонна…
Гнейсс фыркнул. Что-то раньше ему не приходилось слышать о том, чтобы Мезалакс приказывала своим служительницам очаровывать танов. А Хорнфел явно очарован… В последние дни он, кажется, проводит среди людей больше времени, чем в гномских городах.
«Вот и
– Внимательней смотри под ноги, девчонка! Для чего у тебя глаза?! Упомянутые глаза, большие и голубые, как море, уставились на Гнейсса, потом девчонка повернулась и пошла к полю.
«Какие тощие ноги, а руки еще тоньше, – подумал Гнейсс. – Кто-то же должен позаботиться о пище для таких, как она! И не одежда – просто рванье! Больно смотреть на все это».
– Подожди-ка минутку!
Девчонка остановилась и откинула с лица растрепанные черные волосы.
– Мне надо увидеть Золотую Луну и… – он хмуро улыбнулся, – и ее пленника Хорнфела. Где они?
– Пленника? – Глаза девчушки стали еще больше (если это вообще было возможно!), и она звонко рассмеялась. – Ой, какой ты шутник, дедушка!
– Дедушка?
Она грязным пальцем показала на его длинную седую бороду.
Гнейсс, сам того не желая, улыбнулся. До чего дерзкая! Ох плутовка! Надо быть с ней настороже!
Лицо дерзкой плутовки превратилось в сплошную улыбку.
– Я знаю, где они. Я тебя провожу.
– Ладно, – проворчал гном, – а потом ты проводи сама себя к своей матери, и пусть она тебя умоет и причешет, договорились?
Она тряхнула головой и как-то неопределенно пожала плечами.
– Не могу этого сделать, дедушка.
– Не можешь? Почему?
– Леди Золотая Луна говорит, что мои мама и папа ушли к Мишакаль. – На ее детское лицо наползла тучка. – Я думаю, это значит: они умерли.
Сказав это, девчушка запрыгала по аллейке, и Гнейссу пришлось ускорить шаг, чтобы поспеть за ней. «Все дети войны несчастны», – напомнил он себе. Он был воином и предводителем воинов и всегда старался быть с такими детьми как можно ласковее.
Гнейсс следовал за девчонкой по извилистой улице, образовавшейся между только что построенными хижинами – почти неразличимо похожими друг на друга, с низкими крышами и маленькими окнами. В одной из таких хижин он и нашел Хорнфела, тот сидел за столом рядом с Золотой Луной. Поскольку места за столом больше не было, полуэльф Танис сидел на корточках у двери, затачивая стрелы; настоящий воин, он любую свободную минуту занимался оружием. Хотя рыжеволосого Таниса и Золотую Луну часто видели вместе, все знали о Мужчине с Равнин, единственном, кто должен был – по закону – называть Золотую Луну своей леди. Да, их было девять – девять тех, кто освободил рабов из шахт Верминаарда. Гнейсс, однако, встречался и беседовал только с Золотой Луной и с Танисом. Остальные семеро просто предоставили право вести все дела бывших рабов этим двоим.