Меч и Цепь

Розенберг Джоэл

– Не считай, что ты в безопасности, Карл Куллинан. Слишком долгая жизнь среди фэйри странно меняет людей. Они вроде бы сходят с ума. Я ведь не просто так держу на причале лучников: в прошлом психи поджигали корабли. И сгорали сами. Кое-кто способен прирезать тебя среди бела дня, насадить на вилы – просто удовольствия ради. – Ганнес улыбнулся. – На деньги-то им плевать.

Рука Карла спокойно лежала на мече.

– Но ты-то деньги любишь? Ганнес ухмыльнулся.

– Я-то? – Он сплюнул на причал. – Еще бы. Но как бы меня ни пленяла мысль привезти в Пандатавэй твою голову –

мысль сделаться при этом еще одним развлечением в Колизее пленяет меня куда меньше. С тех самых пор, как я по дурости согласился перевезти вас из Ландейла в Пандатавэй, я в эти города не ходок. У магов долгая память. Я больше не хочу иметь с ними дела – век бы их не видеть! – Он мрачно засмеялся. – Итак, – проговорил он, выпрямляясь, – какое у вас дело?

– Слышал я, сегодня ночью отходит корабль, именуемый «Бородавочник». Это он?

– Да. И какой-никакой, он – мой.

Карл оглядел суденышко от носа до самой кормы, где двое матросов работали помпой, изливая через борт в гавань поток бурой воды.

– Не то что «Гордость Ганнеса», а?

– Не то.

– Что случилось?

– Лунд был недоволен тем, что я отвез вас в Пандатавэй. Он нанял несколько пиратских кораблей выследить «Гордость». Они перехватили нас подле Салкета; «Гордость» затонула, я едва спасся. Все из-за вас. – Ганнес вздохнул. – Ты не ответил на мой вопрос.

– А по-моему, ответил. Мне нужно доставить кое-кого в Мелавэй и обратно: туда – семь человек и двух коней, обратно – шесть человек и тех же коней. Ты возьмешь нас?

– Все тех же, что прежде? – Ганнес просветлел. – И Дорию?

– Нет, из знакомых тебе – только я и Ахира. Гном.

– Плохо. – Ганнес пожевал губами. – Может, я и пожалею, что спросил, но умеют ли другие управляться с мечом или луком?

– Мы все умеем. Ты вполне можешь рассчитывать на пару отличных мечей. На Киррике сейчас неспокойно, я слышал. – Блеф чистой воды: Карл не слышал ничего подобного. Но зная, что работорговцы устраивают набеги на Мелавэй, вполне логично было предположить, что они могут трясти и купцов. И если даже Ганнес собирался везти их, было очевидно, что боится капитан именно этого.

– Твоя правда. – Капитан постоял, размышляя. – Ты уверен, что здесь вы не в розыске? Мне не улыбается закрыть для себя еще пару портов.

Карл похлопал по рукояти меча.

– Совершенно уверен. Хочешь – поклянусь. Этим.

Ганнес кивнул:

– Тогда ладно. Я поставлю лошадей в трюм, а остальным придется прокатиться на палубе – если вы, конечно, не предпочитаете ночевать с лошадьми.

– Нет уж, спасибо.

– Отлично. Перевоз в одну сторону – шесть золотых с человека, пять с гнома, по два за лошадь. Деньги вперед.

Карл приподнял бровь.

– На этом?.. Это же почти десять платиновых. За такие деньги я куплю этот корабль!

– Не купишь. Я не продам. – Капитан улыбнулся. – И потом, «Бородавочник» быстрей, чем кажется. Кое в чем он даже лучше «Гордости».

Карл подавил смех. «Гордость» была узкой изящной красавицей, а не плавающей калошей. Единственное, чем эта шаланда могла быть лучше прежнего корабля Ганнеса – это тем, что Ганнесу не так жалко

было бы ее терять.

– Ну, он по крайней мере здесь.

Подбоченясь одной рукой, Ганнес протянул другую.

– Уплати, будь так добр.

Карл похлопал по кошелю.

– У меня нет столько с собой.

Надо ли им вообще плыть на Ганнесовой лоханке? Может, стоит подождать другого судна?

Нет. Ожидание может затянуться – а если он пошлет Ганнеса подальше, капитан вполне может дать знать куда надо, что здесь человек, объявленный Пандатавэем в розыск, на голове которого можно неплохо подзаработать. То, что Ганнес именно так и сделает, вытекало из невообразимо высокой платы за проезд.

Развязав кошель, Карл вынул шесть золотых.

– Это – задаток; остальное получишь при отплытии.

– Согласен. Тогда и увидимся.

Карл совсем уже было повернулся, чтобы уйти, но Ганнес окликнул его.

Стоп.

– Ты ни о чем не забыл? – спросил капитан.

– Что?

Ганнес показал на Карлов меч.

– Думаю, все же стоит кое в чем поклясться. И, пожалуйста, на мече. Если, конечно, хочешь уплыть.

Карл колебался.

– Не такой уж это плохой кораблик, – заметил Ганнес. – Остойчивый и быстрый.

– Разумеется. – Карл медленно вытащил меч, уравновесил его на ладони.

Надо покончить и с этим. А то он еще начнет меня убеждать, что лоханка сможет добежать до Кесселя за три часа.

Армин, подавляя дрожь, вцепился в одну из десяти прикрепленных к пирсу веревочных лестниц.

Была поздняя ночь, и с Киррика тянуло холодом, но холод и тьма служили хорошим укрытием Армину и его десятку воинов. Несколько часов ушло у него, чтобы решить – скольких воинов взять ему с собой с «Плети». Слишком малым отрядом Куллинана и его друзей не захватить; слишком большим – не устроить засаду. Элемент внезапности всегда давал большое преимущество, а Армин считал необходимым пользоваться любым преимуществом.

Десять человек было именно то, что надо: достаточно, чтобы одолеть Куллинана и его отряд, и не слишком много, чтобы нельзя было спрятаться.

Надо было иметь весьма острый глаз, чтобы заметить их головы и несколько футов веревки, притулившихся сбоку причала. Высокий, прочный, твердого дерева причал вздымался над черной водой почти на три головы.

Близ корабля по дереву шлепали сандалии и перекликались, отдавая приказы, голоса: «Бородавочник» готовился отойти.

Армина толкнул Игераль, висящий на ближней к нему лестнице.

– Может, посмотришь еще раз в тот шар? – прошипел он. – Или боишься? – Он потряс головой, прочищая от воды глаза и длинные заостренные уши.

Армин оскалился. От проклятого эльфа было больше неприятностей, чем пользы. Игераль был старшим подмастерьем добрых двадцать лет и не скрывал неприязни к Армину из-за его продвижения в мастера.

Не то чтобы у гильдмастера Ирина был выбор. Он не мог поставить Армина над старшими подмастерьями, не повысив его, а это дело, совершенно очевидно, было бы провалено, будь под началом Армина младшие подмастерья и ученики.