Мечтатель
Шрифт:
Нет, вопреки мнению, озвученному и дедулей, и Ложкой, и не только ими, Плеть дурой не являлась. Настоящая дура попросту не смогла бы добиться того, чего добилась к своим неполным двадцати двум Кимара. Она прекрасно помнила, как к ней относились раньше… и не могла не заметить, как изменилось отношение к ней после введения запрета на речь. Всё же не зря дедулю признали старшиной: он знал, чего хочет добиться, и умел смотреть в корень! Даже клятва не остановила бы Кимару, если бы она не убедилась в действенности её соблюдения.
Взять хоть тех же Штыря и Губу.
Они, прах горелый, её уважали! Считали своей, считали надёжной — вполне искренне, без оглядки на высокое родство и попортившее ей крови происхождение. Не гнушались хвалить — за дело, конечно же, а не в порядке лести. Даже на свой грубоватый манер пытались вовлечь в беседы, как Штырь с апелляциями к мнению саорри, как Губа с его быстрыми улыбками искоса.
Они не оставляли её одну.
Чтобы это продолжалось, Плеть не то, что клятву держать — свой собственный слишком быстрый не к месту язык согласилась бы откусить! И ради этих раздолбаев, пожалуй, согласилась бы покарябать себе морду вдвое хуже против нынешнего. Жизнью рискнуть — вообще без звука.
Такие быстрые и прочные связи с вчерашними незнакомцами даже слегка пугали. Плеть… Кимара не привыкла к такому. Не узнавала себя…
— Вон на той полянке он обычно магичит.
— Тише ты, Губа!
— А чего сразу тише? Или думаешь подобраться к Ложке незаметно? Так это без шансов.
— Почему сразу без шансов?
— Он магией следит за тем, что вокруг деется. Всё время.
— Да ну?
— Я проверял. Где, кто и что — знает чётко… если это не дальше сотни шагов от него.
— Пф!
— Саорри дело говорит. Обычно-то Ложка, может, и знает. А когда на колдовских делах своих сосредоточен? Э?
— А тогда он ещё шибче видит и дальше. Впрочем, попробуй подкрасться, ежели хошь. Как говорится, не обожжёшься — не научишься.
— И попробую! Что скажешь, саорри?
— Гхм.
— Если что, я предупреждал.
Губа пошёл дальше по едва натоптанной тропке один. Плеть и Штырь переглянулись. Кимара быстро изобразила на пальцах: «Ты — заходишь справа, я — слева». Крепыш в ответ потряс сжатым кулаком — мол, исполню. И канул в кусты, не потревожив ни листика.
А вот Плеть задумалась. Ненадолго. Тряхнула головой, отчего её тёмно-русые в рыжину волосы, коротко и небрежно обкромсанные ножом, качнулись, словно сорная трава под ветром. И всё-таки двинулась к указанной полянке, забирая влево, по старой привычке не производя ни единого лишнего звука.
Осенний лес оголялся без спешки,
Поутру, после того, как на траву осядет иней, а листья коричника первый морозец сделает хрупкими, нужно пойти и собрать их. «Морозный» взвар этих листьев не имеет обычной мутной примеси, от которой портится цвет зубов у простолюдинок — нет, он на просвет красивого красно-коричневого цвета, прозрачный и терпкий, бодрящий и слегка сладковатый. Или просто сладкий, если добавить капельку мёда. Меньше года прошло, как Линес научил её делать правильный, не слишком густой и не слишком жидкий «морозный» взвар…
Кимара стиснула зубы, со свистом выдохнув через вздувшиеся ноздри и воздух, и семижды проклятое непрошеное воспоминание. Очередное. Одно из тех, которые заставляли её трястись от гнева… помогающего не завыть по постыдной бабьей привычке. Какой демон нашептал ей, что остаться в осеннем лесу одной, даже ненадолго — хорошая идея?! Да чтоб этот демон ввинтился архидемону в причинное место, где от радости несказанной сдох, прогнил и завонял!
«Интересное пожелание».
— Что?
Мысленный смешок.
«Это не демон. Это всего лишь я, Ложка, к которому вы… хм… подкрадываетесь».
— Я же велела не лезть в мой разум! — прошипела Кимара, скручиваясь в ком из ярости и плохо задавленного страха.
«А я уже говорил: мне нет нужды куда-то „лезть“ — ты сама буквально вопишь на весь лес, и не услышать тебя сложно».
О, небеса и преисподняя. Клятва…
«Успокойся. Я никому не скажу. Кроме того, это бессмысленно».
— Что?!
«Ты можешь молчать, как синекожий под пытками, открывая рот только во время еды и чистки зубов. Но я всё равно буду тебя слышать… пока ты не научишься истинной сдержанности — не только внешней, но и внутренней».
— Проклятье! — прохрипела Плеть, склонив голову и обхватывая себя руками, как от холода.
«Успокойся. Ну… давай я помогу тебе с установкой мысленных щитов?»
— Нет!
«И не трясись за свои секреты. У меня своих хватает…»
— Нет!!!
«…мне вообще не придётся как-то на тебя воздействовать, ты всё сделаешь сама».
Это её несколько отрезвило. Но и погрузило в сомнения:
— Я же не маг разума!
«Во-первых, не надо говорить вслух. Просто думай, как бы проговаривая про себя то, что хочешь, чтобы я услышал. Нарушать клятву всё-таки нехорошо. А во-вторых…»