Мельвир
Шрифт:
Мельвир огляделся. Лицо остроухого побледнело. Словно он увидел место, в котором практически вырос, только теперь оно представляло собой обитель зла куда в большей степени, чем мой Темный Дворец. Чародей неосторожно шагнул вперед, и под его ногой хрустнула чья-то кость. Мельв вздрогнул.
– В руки себя возьми! – прорычал я, быстро приблизившись к чародею. – Будешь ворон считать, нас обоих убьют!
Он ведь, конечно, так и не согласился разблокировать мою силу. Дескать, с Проклятыми и сам как-нибудь справится. Без моей помощи. Ну, или Мельвир справедливо опасался, что
Чародей скупо кивнул.
– Извини. Это место навевает воспоминания…
– Мы пришли не за памятью, а твоей матерью, - сухо напомнил я. – Снимем с нее проклятье, заберем самую стервозную светлую чародейку в мире и сваливаем!
– Почему это самую стервозную?! – вскинулся Мельвир, судя по сузившимся глазам переключивший зрение в энергетический диапазон, чтобы разобраться в магии, буквально пропитавшей стены Башни насквозь.
– До нее уничтожить Тьму вмести со всеми, кого она как-либо коснулась, светлым в голову все-таки не приходило! – безмятежно отозвался я. – Очаровательная должно быть женщина!
– Гвир! – не найдя слов, Мельвир отвесил мне тяжелую затрещину. – Прекрати болтать и сосредоточься! Нам надо попасть в Венвирон!
– Куда?
– Венвирон! Это главный магический зал, в котором все началось! – пояснил чародей, направившись к обвитой лианами и чем-то вроде плюща высоченной мраморной лестницы в противоположной стороне огромного зала, служившего в Белой Башне холлом.
Скорее всего, здесь, внизу в праздничные дни танцевали. Или устраивали пышные собрания высокопоставленных гостей, произносили речи, пили вино… В будни здесь сновали слуги и подмастерья-ученики торопились с книжками. Теперь нам с Мельвиром предстояло пересечь этот зал, осторожно перешагивая какие-то мутные черно-зеленые лужи и глубокие трещины, избороздившие пол.
– Здесь ведь есть подземелье, да? – убедился я, что нам есть куда падать.
– Есть и оно тебе не понравилось бы и до Проклятья! – порадовал Мельвир. Внезапно чародей резко пригнулся, нелепо взмахнув руками. – Проклятье, будь осторожен!
Впрочем, совсем уж нелепым его жест было не назвать. К нашим ногам замертво шлепнулось что-то вроде гигантской летучей мыши. Если бы у мышей было лицо почти человеческое с длинными изогнутыми клыками.
– Думаешь, это один из Проклятых?
– с болью спросил Мельвир, приглядываясь к телу существа.
Наверное, пытался угадать в его чертах бывшего однокашника или даже мать.
– Это воррак, - успокоил я. – Наставник говорил, что они почти вымерли. Селятся в самых потаенных уголках Темных земель, в древних пещерах или руинах.
– А питаются чем? – явно уже догадываясь, уточнил Мельв.
– Кровью, чем же еще? Или ты думаешь, Темные земли за плохое освещение так назвали? – я бесстрашно шагнул на витую широкую лестницу, отчаянно надеясь, что то, что кажется жутким и явно ядовитым плющом на самом деле и есть всего-навсего жуткий ядовитый плющ.
Увы, моим надеждам не сужено было сбыться. Из зарослей «этого» немедленно вырвалось нечто
– Урсен Люпринус! – объявил он.
Свесившись с перил, я заглянул под лестницы, на остатки огромного, в человеческий рост зеленого растительного пузыря, покрытого ворсинками. От этой штуки отходило множество таких же склизких щупалец, что меня сцапало. К счастью, теперь они беспомощно обвисли. Чем бы оно ни было, это было мертво.
– Никогда не видел в Темных землях подобных растений! – изумился я. – Да и Рендзал ничего о них не рассказывал…
– Потому что оно не темное, - помрачнел, поравнявшийся со мной на лестнице, Мельвир. – Урсен Люпринус выращивали здесь, в наших лабораториях… Чтобы сражаться с Тьмой.
Я поднял брови.
– То есть, ты хочешь сказать, что это – магия Света?!
– Не строй из себя наивного идиота, - поморщился Мельв. – Тебе не идет. Как будто ты боевых единорогов ни разу не видел!
– Ну, одно дело озверевшие рогатые лошади, - усмехнулся я. – И совсем другое, гигантский мешок слизи, пытающийся нас сожрать! Единороги светлым как-то больше приличествуют!
– Мама говорила, что Свету приличествует то, что эффективно, - тяжело вздохнул Мельвир. – Даже, если оно не слишком эстетически выглядит… или кому-то не нравится. Мы довольно часто ругались с ней… Пока она не отослала меня обучаться в Менрисенну.
– Куда? – от неожиданности я аж остановился.
– В Менрисенну, - невозмутимо повторил чародей. – Я учился в городе, где ты вырос.
– Вот как?
А меня допрашивал о менрисеннских трущобах так, словно никогда их не видел своими глазами. Я не нашелся, что еще сказать. Хотя, наверное, он и впрямь никогда там не был. Ученики Светлой Академии редко покидали ее пределы, а если и выходили, то не дальше обычного рынка, да пары трактиров, что поприличнее. Еще Мельвира, наверное, приглашали на приемы в дома знатных богатеев. Все-таки, не так много в городе найдется светлых эльвиэ. Да еще с его родословной! Сын старейшины Светлого Совета!
Я вдруг ощутил острую зависть к чародею. Должно быть, он знал мой город совсем с иной стороны. Каким бы знатоком сточных канав и грязных переулков ни был тощий мальчишка, однажды призвавший Сумеречных Тварей на улицы Менрисенны, Мельвир видел то, что было мне недоступно. То, что скрывалось за заборами и окнами богатых домов, куда я украдкой заглядывал. Он не только видел высящиеся среди исполинских деревьев остроконечные башни Академии, он учился там. Ходил по ее гулким коридорам…
О чудесах, происходивших в этих стенах до нас, оборвышей Менрисенны доходили лишь чудесные слухи. Ну, или не слишком чудесные. Например, о том, что долговязый Колин, устроившийся помощником садовника, то ли утонул в пруду Академии, то ли его ужасные монстры сожрали, призванные старшекурсниками. Потом, правда, выяснилось, что Колин просто сбежал со своей подружкой.