Мельвир
Шрифт:
Шагнуть за грань. Все закончить. Забыть Менисенну. Маму… Все.
– Мель-вир!!! – заорал я, из последних сил встряхивая чародея. – Немедленно очнись, скотина!!
Ничего. Ноль реакции. Абсолютно пустые глаза, лишенные смысла.
– Мы пришли сюда, чтобы спасти твою мать!! Помнишь?! – завопил я, надрывая глотку, ощущая, как внутрь забивается разъедающий прогорклый туман.
Мою уже не спасти. С той секунды, как я переступил порог Венвирона, каждый миг я видел, как она умирала. Как оседает на пол окровавленное тело… Наверное, надо было схватить
– Она не хочет, чтобы ее спасали, - ответил эльвиэ едва слышным шепотом.
Его взгляд все еще оставался пустым, но какая-то капелька жизни в глазах Мельвира промелькнула. Заставившая меня обернуться и увидеть призрачную фигуру, восседавшую на золотом троне. Длинные локоны струились по призрачным плечам, а на полупрозрачной голове красовалась полупрозрачная же диадема главы Светлого Совета. Снизу длинное платье плавно переходило в окутывавший нас туман. Что касалось лица… Никогда прежде я не видел физиономии настолько жуткой. Обтянутый призрачной кожей череп с ястребиным носом, острые скулы и провал вместо рта. В белые, заполненные туманом глаза, я старался не смотреть.
– Хорошо, тогда просто давай уйдем отсюда! – в отчаянии предложил я, но Мельвир никак не среагировал.
Ему было уже все равно. Я убрал руки с обмякших, превращавшихся прямо на глазах в туман плеч светлого эльвиэ. Все. Больше я ничего не мог сделать. Лишь попытаться вырваться самому, продравшись сквозь жуткую, уже тянущую ко мне туманные, костлявые с острыми когтями руки завесу.
– Мельвир, почему ты не убил меня? – я просто не мог уйти, так и не получив ответа на этот вопрос. – Для чего сохранил мне жизнь?
Он мог бы принести Совету Семерых мою голову и стать великим героем. Да он мог бы претендовать на то, чтобы возглавить Совет вместо Верлидира, которого так ненавидит! Но Мельвир так и не сделал этого. Вопреки всему, он укрыл меня в своем замке, объявив мертвым. Возится зачем-то, раз за разом задавая свои нелепые вопросы… А я делаю вид, что не понимаю. Это последний раз. В любом случае. Больше спросить возможности у меня не будет.
Неожиданно глаза Мельвира прояснились. Чародей вздрогнул, словно выдираясь из липкой паутины кошмарного сна.
– У меня есть на это причины! – широко ухмыльнулся светлый. – Надеюсь, ты не потерял свою сумку, Гвир?
– Что? – оторопел я, даже не зная, все еще Мельвир передо мной, или теперь уже Проклятый.
Его тело все еще источало туман. Но теперь он быстро скинул холщовый мешок со своего плеча и принялся раскладывать камни по центру зала.
– М-мельв? Что ты делаешь?! – выдохнул я. – Надо убираться отсюда!
Я буквально кожей ощущал на себе гнев Проклятых. Они не смогли подчинить и присоединить к себе нас обоих. Что ж, у них оставался еще один прекрасный вариант того, что Белая Напасть обычно и делает. Убивает!
– Пентаграмма! – прорычал Мельвир, сунув мне в руку
– Это было до того, как твоя мать набросилась на меня, чтобы проткнуть когтями! – прорычал я, насилу увернувшись от хищной фурии.
Вместо ответа Мельвир взмахнул рукой, и я ощутил, как разрываются на мне сдерживающие силу Печати. Это было восхитительное чувство. Словно из тесной и душной клетки я выбрался на свободу. Наконец-то дав волю ярости и своему гневу, я позволил силе плескаться по Венвирону, расшвыривая Проклятых во все стороны. То же самое сделал Мельвир. Мы разметали туман, заставив его клочьями повиснуть вдоль стен.
Впрочем, мы оба прекрасно знали, что ненадолго. Проклятые не стали бы жуткой Напастью Темных земель, если бы такого было достаточно, чтобы справиться с ними. Но даже Рендзал не смог одолеть их до конца. Белая Напасть обрушилась на нас, мешая дышать, визжа сотней голосов, разрывая когтями плоть, стремясь вырвать наши глаза… Я чертил, сам не зная, во имя чего это делаю. Располосованный в кровь, Мельвир поспешно расставлял камни.
– Омни! Тре! Мелисса! – прокричал светлый чародей, встав в центр пентаграммы, когда наши приготовления были окончены. – Кайори! Денуа!
Сначала я подумал, что это какое-то мудреное светлое заклинание, но потом понял, что Мельвир выкрикивает имена. Пентаграмма вспыхнула уже знакомым мне зеленоватым пламенем и Проклятые закружились вокруг, формируясь из сгустков тумана. Мужчины и женщины, даже дети… Я смотрел, как их лица обретают черты и не мог поверить, что мы действительно это делаем. Что наша сила, объединенная воедино, струясь по пентаграмме, заставляет Белую Напасть снова принять человеческий облик.
Это было… пугающе и прекрасно. А потом я вырубился.
– Что со мной? – пробормотал я, очнувшись.
Надо мной покачивались верхушки деревьев и озабоченная морда Ийессамбруа.
– Ты отдал практически все силы Очищающему Заклинанию, а затем вырубился, - невозмутимо сообщил, сидевший рядом со мной Мельвир.
С этими словами чародей засунул сухую ветку в потрескивавший на поляне, где мы расположились костер. Я огляделся, пересчитывая присутствующих. Получалось что-то около десяти. Трое детей, двое мужчин, пятеро женщин. Плюс мы с Мельвиром и… узнав фигуру в темном балахоне, стоявшую чуть поодаль, я попытался вскочить.
– Хэллорд! – завопил я, проигнорировав попытку Мельвира удержать меня на земле.
– Узнав, что творится в Белой Башне, твой ученик пришел нам на помощь, - сообщил светлый чародей, плюнув на мой «постельный режим».
– Когда мне доложили, что два идиота и Сумеречная Тварь поперлись в Старую Башню, - пожал плечами молодой Владыка Темных земель. – Я подумал, что это можете быть только вы.
Я хотел подойти к нему ближе, но едва не свалился. Пришлось хвататься за ветви ближайшего дерева. Хэллорд, как и подобает благодарному ученику, не шелохнулся.