Менделеев-рок
Шрифт:
Вечером того же понедельника я привел мою красавицу на первую репетицию в гараж Хорька – после фантастического уик-энда, проведенного вместе. Я без колебаний взял Присциллу в группу, когда узнал, что она закончила музыкалку по классу фортепиано, хотя, честно говоря, взял бы и так. Мне ужас как нужна своя собственная Йоко Оно, она же Линда МакКартни.
В гараже мы увидели довольно странную картину: Хорек и Аня сидели в разных концах помещения, мрачно уставившись в пол, Аня – на табуретке, Хорек – в седле старого мопеда.
– Всем привет. Познакомьтесь, это наша новая клавишница и бэк-вокалистка, ее
Хорек и Аня угрюмо посмотрели на меня. На лице Хорька багровел кровоподтек, а нижняя губа Ани стала вдвое толще верхней.
– Дети, дети, куда вас, дети… – покачал я головой. – Ну и что это такое? С чего драка вышла?
– Спроси у него! – Аня ткнула большим пальцем в сторону Хорька.
Я вспомнил репетиции перед «Вечером ужасов». Аня быстро уставала за своими барабанами и потела, как мышь. Ей приходилось снимать джемпер, потом футболку и оставаться в одном лифчике и толстых шерстяных напульсниках, демонстрируя отсутствие каких-либо форм. Последнее обстоятельство не мешало Хорьку алчно пялиться на Аню.
– Домогался? – догадался я.
Знаком согласия было молчание.
Я тоже промолчал – просто взял Хорька за горло, поставил на ноги и ударом впечатал в стену. Моя рука сжималась на его шее все сильнее. Тщедушный Хорек хрипел, на глазах ослабевая.
Я приблизил лицо к его рылу и спросил:
– Еще вопросы есть, бычкосос?
Из последних сил уродец замотал головой. Я разжал руку, и Хорек съехал вниз по стене. На его шее осталось пять синих пятен.
– Врезал бы ты ему хорошенько! – посоветовала Присцилла.
– Да я бы его прибил, если бы он не был нам нужен. Аня, если хочешь, можешь врезать за меня.
– Вот еще, руки-то марать! – зло фыркнула Аня.
Хорек кашлял.
– Здесь тебе не бордель. Руки не распускай, – сурово сказал я ему.
– Это… Плакса… – выдавил Хорек вперемешку с хрипом.
– Чего? («Если будет предъявлять претензии – точно прибью!»)
– Прости… Я не буду больше этого делать…
Это Хорек как он есть. Всегда подчиняется тому, кто сильнее, сам же при этом, как шакал, ждет удачного момента, чтобы вцепиться в горло. Слабых не жалеет: мне рассказывали, что этот паскудник потихоньку занимается рэкетом, его «клиенты» – пацаны из младших классов. Оружие против Хорька одно – держать в тисках, не ослабляя ни на секунду. Если соблюдать это правило, он становится вполне управляемым, даже надежным человечком.
– Не у меня проси прощения, а у Ани. И чтоб больше никаких конфликтов внутри коллектива! Аня, тебя тоже касается.
Аня армейским жестом вскинула ладонь к голове.
«Хороша армия, – с досадой подумал я. – Две бабы и урод. Надо срочно найти еще одного парня».
– Слушайте меня, вы, изверги! Я сегодня имел разговор с директором ДК «Звезда». На следующей неделе в воскресенье состоится наш концерт.
– Как? – ахнула Аня. – Так скоро?
– Позже не получилось, у них там все расписано до Нового года. Вывод: у нас меньше двух недель на подготовку, так что отныне вкалываем без выходных.
– А как тебе удалось директора ДК уговорить? У вас же раньше какие-то трения были?
– Были да сплыли. Мы обо всем договорились. Вход на концерт будет платным, не меньше тридцатника за билет. Сборы пойдут в фонд Дома
– Да меня-то тоже, – кивнула Аня. – Я-то ничего не теряю anyway. Но ты серьезно считаешь, что сборы будут? Нет, какие-нибудь, конечно, будут, хоть кто-то да придет… Только полного зала не жди!
– А это уже от нас зависит. Придется самим печатать и расклеивать афишки, знакомых обзванивать… Криттер, кстати, тоже обещал подсуетиться. Телевидение беру на себя. Еще есть вопросы?
– Никак нет! – отозвалась Аня, вытянув руки по швам.
Хорек что-то просипел, раскуривая заначенный бычок.
Присцилла тем временем изучала постер на стене – фотографию «Аденомы» образца позапрошлого года, крупно распечатанную на цветном принтере. С правого края – ваш слуга покорный, тогда еще с волосами ниже плеч, руки крест-накрест на груди. С левого – Будда, рано облысевший толстый юноша с пушистыми бровями. В центре – Смурф, плотный парень с широким, словно бы отечным, но довольно симпатичным лицом. Он обнимал коротышку Эйнджи и безобразного Хорька.
Помимо постера на стене гаража имелась целая галерея рисунков, выполненных углем и простым карандашом на ватмане, портреты самых разных монстров: винторогих, перепончатокрылых, треглазых, четвероруких, клювастых и панцирных.
– А ты действительно похож на плаксу на фотографиях, – прошептала мне в ухо Присцилла. – У тебя такие огромные глаза, как будто сейчас разрыдаешься. И прозрачные, как озерца… Даже кажется, будто в них вода дрожит. – И добавила громче: – Плакса, а где ваш старый клавишник?
– Это не просто клавишник, детка. Это отец-основатель «Аденомы», духовный лидер и автор половины песен, Илья, он же Смурф. Когда-то мы с ним встретились в гитарном кружке, который при ДК работал, подружились. Я иногда заваливался к нему в гости, сидели, песенки бренчали. Он мне играл свои вещи, а я ему свои. Так все и началось.
Присцилла уже добралась до электрооргана советского производства:
– Вот на этом агрегате я буду играть?
– Угу. Его Смурф нашел в сломанном виде на барахолке и купил за гроши. Потом сам починил – на все руки мастер! – и эта штука стала лучше новой. А когда школу закончил, укатил в Москву. Так старая «Аденома» и прекратила свое существование. Я всегда завидовал этому парню.
– Завидовал? – удивилась Присцилла. – Разве Плакса из «Аденомы» может кому-то завидовать?
– Только Смурфу из той же «Аденомы». Меня к нему очень тянуло, хотя многое в нем я ненавижу. Илья высокомерен, Илья любит быть в центре внимания и терпеть не может, когда его не замечают, Илья – прирожденный хвастун, Илья не стесняется менять точку зрения… То, за что меня считают эгоистом и нарциссом, у Ильи выходило очаровательно и располагающе. А еще Илюха умел исцелять меня от депрессии без малейших усилий. Он никогда не интересовался моим настроением, а я и не рассказывал. Болтали мы чаще всего о музыке, обсуждали идеи для новых песен, мечтали о том, что будем делать, когда выбьемся на большую сцену… Я просто шел рядом с ним по улице и чувствовал, как настроение мое вздымается до самого неба… Что он делает сейчас – не знаю, где-то год назад он забыл о моем существовании. Периодически посылаю ему письма электронной почтой – никакого ответа.