Менделеев-рок

Кузечкин Андрей Сергеевич

Было кое-что, чего я не собирался говорить: рядом с Ильей я всегда чувствовал себя номером два. Хоть мы с ним и числились в «Аденоме» первыми среди равных, реальным лидером всегда был он. Илья договаривался обо всех концертах, Илья «выбил» нам помещение в ДК через местный Департамент культуры. Браковал почти все, что я сочинял, и умел заразить своим мнением всю группу. Если бы не он, репертуар наш был бы раз в десять побольше.

– Видел бы он тебя сейчас! – промолвила Присцилла, беззастенчиво читая мои мысли.

– И что? Ухмыльнулся бы и сказал: «Посмотрим-посмотрим,

что у вас без меня получится!» Ну его.

– А можно посмотреть тексты песен?

Я разыскал старую тетрадку с текстами и табулатурами. Она пролистала ее и сделала вывод:

– Все песни очень мрачные!

– А с чего бы им быть веселыми? – поинтересовался я. – Не в Изумрудном городе живем.

– Обязательно сочини новую песню. Про то, что все – прекрасно! Это будет наш с тобой дуэт.

– Сделаем.

Потом я вручил Присцилле наш фотоархив – альбом с фотками с наших старых концертов, сам смотрел через ее плечо. Аня тем временем разминалась за ударными, а оклемавшийся Хорек перебирал струны басухи и порой покрикивал на Аню, чтобы долбила потише – он, видите ли, настраивается.

– Стоп! – воскликнул я и схватил руку Присциллы, готовую перелистнуть страницу.

– Что?

– Дай мне! – Забывшись, я грубо вырвал у нее из рук альбом и вгляделся в фотографию.

Это был снимок зрительного зала на концерте в «Звезде», где мы сбацали «Пентаграмму» – пять наших лучших песен. Фотоаппарат выхватил кусок первого ряда, там сидели самые преданные фанаты. Эх, ребята, где вы теперь?! На снимке они встали со своих мест, их рты были распахнуты в радостном вопле. Среди них была и Аня. Судя по выражению лица, этот нежный пушистый одуванчик в теплом свитере с вышитым знаком «пацифик» визжал громче всех. (Сказать бы ей тогда, что через два с половиной года она будет в составе группы! Только это будет уже не «Аденома», а, де-факто, сольный проект Плаксы.)

Но меня взволновало не это: позади наших друзей, во втором ряду, сидел тот самый незнакомец, которого я встретил в электричке. Нет сомнения, это точно был он. Я ни с чьим бы не спутал это лукавое лицо с узкими глазами. Его обрамляли длинные темные волосы, перехваченные лентой на лбу.

– Аня! Аня! – вопил я. Попробуй докричись до ударника, нещадно обрабатывающего свои барабаны!

– Чего, Плакса?

– Давай сюда! Скажи-ка, кто этот парень?

Аня вгляделась в фотку:

– Который – этот, с длинными волосами? Впервые в жизни вижу.

– Ты абсолютно уверена?

– На сто пять процентов, Плакса. А что это ты им заинтересовался?

– Помнишь, как мы встретились в воскресенье в «Звезде», когда там были Белые Ангелы?

– Ну?

– Я утром того дня ехал из сада с картошкой и встретил этого парня. Он мне посоветовал зайти в ДК в десять утра. Я зашел, и вот результат: повстречался с тобой, потом с Присциллой, а теперь мы все вместе «Аденому» возродили. Такое впечатление, что этот хитрюга предвидел, как все получится!

– Повторяю еще раз, Плакса: я с ним незнакома.

10 [вторичный период развития болезни]

На следующий день я отправился в гости к еще одной

прекрасной своей подруге, сатанистке; кстати, нормальная девчонка, весь ее сатанизм заключается в том, что она ходит в черном и слушает никому не известные хэви-металлические рок-группы. Живет одна, снимает малюсенькую комнату с общей кухней. Учится там же, где и я, на один курс старше, хотя выглядит лет на пятнадцать. Имя у этой смуглой девчонки с оранжевыми пятнами на черных, как битум, волосах редкое и необычное – Руслана. Она работает репортером на «Нефтехим-ТВ» и там же ведет авторскую передачку – молодежную десятиминутку «Кукушка». Руслана – давняя знакомица нашей группы, однажды она снимала о нас сюжет и даже поспорила со Смурфом – в его песне были такие строчки:

Погиб человек, его души больше нет.Теперь она у сатаны и не увидит больше свет,И по темным переулкам мира мертвых тенейОтбиваются капли навсегда ушедших дней…

Руслана доказывала, что сатана не забирает человеческие души, говорила про реинкарнацию и про то, что ни плохого, ни хорошего в этом мире нет, а добро и зло – всего лишь составные части единого и неразрывного целого. Она вообще не похожа на традиционную сатанистку христианского толка: христианства не признает, ей гораздо ближе буддизм.

Когда я пришел, она развлекалась тем, что рисовала угольком на листе ватмана очередного жуткого демона, похожего на монстра из «Квэйка». В комнате пахло сандалом.

– Привет, Руся!

– Ишь ты, кто пожаловал! – Она бросила уголек и захлопала в ладоши со счастливой улыбкой на лице. Любую эмоцию Руслана выражает бурно и непосредственно, потому никто и не верит, что ей двадцать. – Садись скорее, рассказывай. Извини, у меня тут не прибрано. Если бы я знала, что Ромочка меня осчастливит посещением, я бы все языком вылизала…

Я уселся в кресло. С телевизора на меня пялился пустыми дырками человеческий череп. Руслана выкопала его из земли, когда в одиннадцатом классе ездила со школой озеленять окраины Нефтехимика. (К слову, саженцы передохли за месяц – ну не любит флора здешнего воздуха!) Наша очаровательная мракобеска сочла, что это ей привет от темных сил, отчистила череп от грязи и по какой-то неизвестной причине назвала его Мойша. Руслана просто обожает его, называет своим самым любимым мужчиной и периодически целуется с ним, посмеиваясь над ошарашенными зрителями.

– Руся, я сугубо по делу.

– Я вся внимание.

– Я возродил «Аденому», с тебя сюжет для «Кукушки».

– Возродил? – так и взвилась Руслана. – Сам?

– А больше рассчитывать не на кого. Конечно, сам. – В немногих словах я рассказал обо всем, в том числе и о предстоящем концерте.

– Понято, Ромусик. Сюжет будет.

– И еще, Русланочка. Нет ли у тебя знакомого, который мог бы у нас в группе на ритм-гитаре поиграть? А то я совсем что-то разучился.

По правде сказать, мне попросту надоело стоять на сцене с гитарой. Вокалист рок-группы не должен страдать столбняком.