Мерцание
Шрифт:
Исследования, ограниченные лишь моими собственными мыслями и идеями, являлись чем-то невиданно приятным и даже освежающим. Просто ощущая, как меня ничего не тяготит и не ограничивает, каждый вздох становился слаще и приятнее. Я являлся господином своей судьбы, и именно мои достижения ставили меня на вершину города.
Это чувство было безумно приятно, и с каждой секундой манило меня зайти всё дальше в своих опытах, да провести очередной эксперимент, за который меня бы посадили на десятилетия в прошлой жизни. Но в Зауне?
Здесь любой серьёзный успех мог превратить грязного сироту в нового короля. Нужно лишь
После того как Вандер расформировал свою полумёртвую банду и бросил идею революции, его флаг поднял Силко, ставший лишь более жёстким в своих методах, потеряв брата. Хотя одному раненному и изуродованному финансисту и было тяжко практически с нуля создавать новую армию, однако у него имелись средства и поддержка со стороны.
Одни только бездымный порох и динамит доставляли ему преимущество на поле боя, вот только он всегда желал большего. Не выставляя жёстких требований, Силко просто предлагал альтернативное повышенное обеспечение всех экспериментов за некоторые дополнительные услуги. И если Синджед со временем перестал интересоваться его затеями, то вот меня многое завлекло.
Ведь я и сам не против внедрить те же карболовую кислоту, хлоргексидинаи перекись водорода в качестве базовых антисептиков, чтобы помочь всем Заунитам, однако это ведь было только самые простые начинания, массовое производство которых позволяли сделать возможными деньги Силко. Каждый реагент и подопытное животное также поставлялось Силко, что безусловно облегчало нашу жизнь.
Мы также обменивались информацией, которую невозможно было бы получить другими способами — например, за простейшие рецепты обезболивающих из эфира, хлороформа или закиси азота он отдал нам все книжки местных знахарей и алхимиков про флору и фауна Зауна, а также как комбинация разных реагентов может творить чудеса.
Очевидно, что головорезы Силко получили их без особой радости со стороны владельцев, но имело ли это вообще значение на фоне всего человечества, что выиграет по итогу? Жизнь большинства людей стала лучше, и это единственное имело значение.
Главное, что наши эксперименты продвинулись вперёд, и мир в целом стал куда лучше. Ведь смесь очищенного Мерцания вместе с особыми зельями местных «шаманов» действительно могла творить настоящие чудеса медицины. Например, практически избавить одного подростка от вечной боли в ноге, и достаточно вылечить ногу, чтобы бросить протез и оставить одну трость…
С каждым годом, что я проживал в Зауне, местное ощущение скоротечности нашей жизни и желания добиться максимума в кратчайший срок всё сильнее разжигало меня и направляло в сторону, о которой раньше даже не задумывался.
Я, фактически, снабжал медикаментами и оружием армию революционеров идеями о методах сохранения жизней, несмотря на то, что даже дураку понятно, чем именно займутся они, как только наберут больше бойцов. И хотя во время обучения людей методам перевязки и дезинфекции можно было отбросить мысли о грядущем кровопролитии, но не после моего первого выпуска Зака на свободу.
Однако это была свобода, где я был равным партнёром, а не подчинённым, ибо
Их рискованная работа приносила им очень хороший заработок, вот только хорошая жизнь обычно всегда оканчивается жёсткой встречей с последствиями. За всё необходимо платить, и никто не является исключением из этого правила. Я плачу за успех своей моралью и принципами, вот только кому они действительно важны, когда речь идёт о жизнях других людей и прогрессе всего человечества?
Да и почему мне должно быть жалко ту же преступницу, что копила богатство на несчастье других? Ту, кто построила империю на торговле всеми возможными препаратами, формулы для которых только появлялись в голове местных безумных алхимиков? Кто убивала мужчин, женщин и детей, лишь заработать побольше и подняться повыше в иерархии местной бездны?
…А также именно она является той женщиной, что девять лет назад была ответственна за неудачную акцию в борьбе с Миротворцами в верхних районах Зауна, вызвавшую прорыв химикатов на гражданский район с обычными людьми. И пусть лично жить нравится куда больше, чем не существовать вообще, вряд ли бы родители Виктора или он сам отказались бы от того, чтобы это мадам никогда не рождалась и не портила бы им хоть какую-то жизнь…
Нижний город менял каждого человека, что оказывался в его тёмных щупальцах, однако со временем даже начинаешь понимать, что это не обязательно плохое изменение. Заун просто является хорошим окном в реальный мир, не спрятанный за фасадом законов, политики и медиа. Здесь все правила рассказываются в уголке любого бара, после чего любой человек волен поступать так, как захочет.
Я желал продолжать свои эксперименты, а потому был готов на многое, чтобы на всех порах двигаться вперёд, несмотря ни на что. Наша с Синджем лаборатория всегда оставалась местом тишины и спокойствия, где нет места политики и проблемам внешнего мира.
Здесь мы продолжали преобразовывать Мерцание и проводили эксперименты над всё новыми животными, преобразовавшимися самым чудным образом, а также исследовали многие прочие секреты Нижнего города. Неизвестно, сколько подобное может продолжаться, однако и я с каждым новым днём все меньше боялся покинуть старого алхимика. Ведь не может Заун напугать одного из своих сынов, уже доказавшего с помощью чужой пролитой крови, что он «свой».
Глава 10. Вожак
Каждая прогулка по Зауну являлась особенным мероприятием, стоит только заиметь связи с возможностями защититься от любой чересчур дерзкой шпаны. Если не рисковать и не заходить в особенно злачные районы, где жили только безумцы и павшие на самое дно от зависимости люди, мигом пропадали любые страхи погибнуть от резко подбежавшего пацана с ножом в руках, что ещё в процессе бы начал стаскивать все цацки с ещё живого тела.
Имея над головой «крышу», известную своими жестокими и суровыми методами защиты собственных людей, у меня была возможность просто разгуливать меж старинных, лишь чудом не развалившихся тёмный зданий, штукатурка которых едва ли больше прикрывала древние кирпичи, выщербленные временем и щелочными дождями.