Мерцание
Шрифт:
Порой я даже останавливался, чтобы рассмотреть причудливые узоры, которые эти дожди оставляли на стенах — словно абстрактные картины, созданные самой природой Зауна, в них было что-то удивительно завораживающее.
В воздухе постоянно витал характерный запах — смесь химических испарений, человеческих отходов, влажной плесени и чего-то металлического, что было неотъемлемой частью этого города, проникавшая даже через мой противогаз. Но даже в этом странном аромате была своя притягательность, особенно когда редкие лучи солнца пробивались сквозь вечный смог и создавали в нём причудливые переливающиеся дорожки.
За
И пусть Заун никогда не станет безопасным местом, в нём была своя особая красота — изящность выживания, упорства и несгибаемой воли его жителей, которые продолжали существовать вопреки всему, создавая свой собственный, уникальный мир под тяжёлым покровом вечного смога. Мне по-странному нравилось это место, где люди могли быть кем угодно, при этом на полную проживая каждое мгновение, так как уже завтра можно было потерять всё.
Все вокруг меня носились, будто бы стараясь выиграть у времени хотя бы одну лишнюю секунду, которая обязательно поможет людям выжить и подняться выше в местной иерархии. Причём никто, казалось, даже не задумывался о том, что именно будет на том самом «верху», куда все так яро стремились попасть. Люди просто носились и занимались своими делами, не особо обращая на окружающих, отчего и моя фигура без проблем дошла до точка переговоров.
Самый, казалось бы, непримечательный бар, куда я наконец-то решил зайти спустя долгие годы, походил на настоящее воплощение посредственности. Не самое большое место с чёрными от копоти и бывших боевых действий стенами, украшенными граффити и плакатами, как и на многих других местных зданиях. Вот только вся магия находилась именно что внутри.
Открыв дверь и зайдя внутрь, меня мигом окутала атмосфера удивительного мира и спокойствия, разительно отличавшаяся от всего снаружи. Тусклый свет газовых ламп играл на потёртой стойке, пока в воздухе витал густой коктейль из запахов — крепкого самогона, жареного мяса, перегара и того особого химического привкуса, который был неотъемлемой частью любого заведения в Зауне. Но здесь эта смесь не казалась неприятной — она была частью идентичности места, где ещё совсем недавно творилась история.
В углу примостился старый музыкальный автомат, извергающий приглушённые звуки Заунитского аналога джаза, смешанного с местным фолком. За дальними столиками я мог разглядеть силуэты людей разного калибра — от простых рабочих до тех, чьи костюмы явно стоили больше, чем годовой доход среднего жителя Нижнего города.
И над всем этим властвовала какая-то особая аура безопасности и нейтралитета. Всё дело в том, что этим самым обычным баром заведовал один очень необычный человек, которого уважали практически все жители Нижнего города — от мелких уличных воров до серьёзных воротил преступного мира.
Вандер, бывший кулак революции и вожак когда-то великой «Стаи», даже бросив руководство над своей бандой, оставался символом единого Зауна, до которого не мог дорасти даже сам Силко. Постаревший боксёр просто обладал природной харизмой, которая, казалось, только усилилась с возрастом,
Прямо сейчас он расположился возле одной из стен, разукрашенной разноцветными мелками, и с хмурой миной разговаривал с двумя девочками лет восьми и двенадцати соответственно, полноватым подростком в странной каске, худощавым мальчиком с растрёпанными во все стороны волосами, а также одним чернокожим пареньком с белыми волосами. Все они были одеты в простую, но удивительно чистую и опрятную одежду, при этом внимательно слушая двухметрового великана.
Его массивная фигура, несмотря на годы, сохранила былую мощь и до сих пор могла похвастаться буграми мышц на здоровенных руках. Также особого шарма придавали шрамы на его лице и теле, особенно заметные в приглушённом свете бара, что рассказывали истории лучше любых слов: здесь след от уличной драки в молодости, там — память о революционных днях и очень многих битвах с врагами, из которых победителем всегда ходил именно мужчина.
Голос у Вандера был глубокий, с хрипотцой — он обладал удивительным свойством: он мог перекрыть любой шум в баре, не повышая тона. Когда он говорил, люди его слушали — не из страха, как это было с Силко, а из чистейшего уважения.
Но именно глаза, пожалуй, являлись самой примечательной чертой Вандера. Тёмные, глубокие, они словно хранили в себе всю историю человека, чьи руки были по локоть крови. В них читалась усталость бойца, повидавшего слишком много смерти и предательств, но вместе с тем — несгибаемая воля и какое-то особое понимание жизни.
Я улыбнулся под противогазом, слегка покачав головой, после чего направился в сторону одного из свободных столиков, расположенного в самум углу и спрятанного от лишних глаз. Сегодня в столь особенное место меня пригласил сам хозяин бара, а потому хотя из-за моих связей с Силко, продолжавшего делать вид, будто его друг умер, мне не особо следовало здесь появляться, но у всего есть исключения.
Порой всё-таки нужно напоминать одноглазому интригану, что наши отношения союзнические, и приказывать мне он не может. Даже угрозы с его уст будут звучать смешно, учитывая, что именно мои лекарственные «зелья», как их называют местные, поддерживали его не самое здоровое тело в движении, избавляя крупнейшего химбарона города от вечной внутренней боли.
Работа ребёнком в шахтах, десятки лет жизни в Зауне, бандитизм и война не самым лучшим образом сказались на теле и так не самого крепкого мужчины, отчего он был готов цепляться за любые возможности, чтобы пожить подольше и всё-таки реализовать свою мечту о независимости города.
А потому мы с ним были очень близкими партнёрами, так как никто, даже Синджед уже не разбирался в моих химикатах и настойках, созданные с учётом знаний фармакологии прошлого мира и местных чудаковатых рецептов, что порой действительно работали. Народная медицина всё-таки не на пустом месте появилась, а потому кое-какие секреты знахарей оказались действительно полезны, гарантировав мою независимость и безопасность.
Мужчина явно заметил моё появление, но чтобы не отвлекать его, я просто кивнул и дал ему договорить с детьми. Во взгляде бывшего чемпиона появилась радость, когда он кратко кивнул и мне, после чего ещё минут десять разговаривал с детьми, показывавшими себя подобно нашкодившым котятам.