Месс-менд. Роман
Шрифт:
– Мы, должно быть, уже за городом, Бьюти, - задумчиво сказал Мик.
– Таких вещей, как этот туннель, спроста не строят. Мы с тобой охотимся за крупным зверем.
Поев и отдохнув, они двинулись дальше. Однообразие пути уже начинало утомлять Микаэля до дурноты, как вдруг он увидел, что туннель здесь делает крутой поворот и колея внезапно обрывается. В ту же минуту Бьюти опередила его, повернула к нему голову с умным, зазывающим взглядом и бесшумно бросилась вперед. Он со всех ног бежал за ней.
Каково же было его удивление, когда за поворотом он увидел собаку, неистово кидающуюся
– Рад вам несказанно, сэр! Счастливая и спасительная встреча!
Мик тщетно искал глазами человека, произнесшего эти слова, покуда не заметил скрытого в стене отверстия длиной не больше аршина. Снаружи его не было видно вовсе, и, если б не Бьюти, он спокойно миновал бы его. В отверстии виднелась растерянная и всклокоченная голова толстого человека, бледного и дрожащего как в лихорадке.
– Я в плену, сэр! Заперт в сумасшедшем доме! Умоляю вас всеми богами, сэр, освободите меня!
Тингсмастер молча осмотрел дыру, вынул лом и с полчаса работал над кирпичами. Освободив один, он принялся расшатывать другие, пока не образовал дыры, достаточно широкой, чтобы пропустить доктора Лепсиуса со всеми его принадлежностями.
– Уф!
– пробормотал толстяк, вываливаясь в туннель.
– Благословен будет этот Боб Друк и на земле, и на небесах, если он уже не нуждается во врачебной помощи. Спасибо вам, сэр! Спасибо вашей собаке! Я доктор Лепсиус.
– Ладно!
– ответил Тингсмастер, критически оглядев своего компаньона.
– Вы говорите о Друке. Кто это такой?
– Мой предшественник по камере, откопавший это отверстие.
Мик задумался. Он понял теперь, как письмо Друка очутилось на шее у собаки.
– Идемте с нами, - обратился он к Лепсиусу решительно, - мы в погоне за крупным негодяем. Вам ничего не остается, как усилить нашу партию.
Доктор Лепсиус обчистил фалды своего костюма, пригладил волосы, надел перчатки и философски ответил:
– Я тоже охотился за преступником. Надеюсь, сэр, что в дальнейшем это дело пойдет у меня удачнее.
Они опять двинулись по туннелю, изредка обмениваясь односложными словечками. Бьюти весело бежала вперед. Дорога была ей, по-видимому, хорошо знакома и не скрывала в себе ничего страшного. Изредка она останавливалась и поглядывала на своего хозяина умными черными зрачками.
Пройдя шагов сто, они снова запнулись о колею. На этот раз Тингсмастер вынул лупу и пристально изучил обе стены с правой и с левой стороны. Но все его поиски оказались тщетными: в стенах не было ни щелей, ни скважин, ничего похожего на скрытые двери в депо или гараж.
– Куда девается вагон, черт побери?
– спросил он себя.
– Сэр, пока вы сидели у своей лазейки, вы не заметили проходивших тут поездов или вагонов?
– Ни звука, ни шороха, ни шелеста!
– воскликнул Лепсиус.
– Лай вашей собаки был первой живой вестью.
– Странно, - пробормотал Тингсмастер.
Еще два часа, и у них подкосились ноги. Забравшись в нишу, Мик и Лепсиус мирно заснули, в то время как верная Бьюти караулила их, бегая взад и вперед по туннелю.
Проснувшись,
– Бегом!
– скомандовал он доктору, и толстяк без малейшей досады засеменил за гигантом вдоль бесконечного коридора.
Колея прекратилась опять. На этот раз Мик заметил в стенах странные отзвуки, показывавшие пустоту. Но он не долго интересовался этим.
– Мы опускаемся, взгляните-ка!
– шепнул он, показывая на туннель. И действительно, дорога круто спускалась вниз. Со стены начала сочиться вода. Отверстие туннеля становилось все уже и уже, до тех пор, покуда не превратилось в цилиндрическую дыру. Бьюти, как ни в чем не бывало, взмахнула хвостом и проползла вперед. Тингсмастер стал осторожно ползти вслед за нею, а за ним, тяжело отдуваясь, втиснулся в дыру и Лепсиус.
Здесь было трудно дышать. Металлические стены цилиндра казались сильно нагретыми. До них доносились какие-то странные ритмические звуки. Вдруг собака схватила зубами металлическое кольцо, с силой потянула его к себе, и в ту же минуту она, Тингсмастер и Лепсиус с быстротой пушечного ядра были выброшены из своего цилиндра куда-то вниз, а отверстие сейчас же захлопнулось за ними со скользящим звуком.
При падении их друг на друга раздался страдальческий стон. Тингсмастер ощупал доктора Лепсиуса, Лепсиус ощупал Тингсмастера, оба ощупали собаку, - целехоньки!
– Кто простонал?
– в один голос спросили они друг друга.
– Я!
– ответил кто-то в углу до жуткости знакомым голосом.
Это не был ни Лепсиус, ни Тингсмастер. Это не была и Бьюти.
В ту же секунду Тингсмастер засветил фонарь, уронил его вниз и с криком кинулся в угол:
– Биск! Дружище!
– Мик! Менд-месс!
Прошло полчаса, прежде чем оба друга пришли в себя и смогли, наконец, пуститься в расспросы. Тем временем Лепсиус обозрел пространство при помощи оброненного Миком фонаря и, найдя большую кадку с сухарями, принялся безмятежно за подкрепление.
– Мы на «Торпеде», - шепотом заговорил Биск, - у меня переломлены обе ноги и рука, но, по счастью, уже срастаются. Ты выловил из бутылки мое донесение?
– Нет, я получил девять голубей сразу, - ответил Мик, - и понял, что с тобой случилось несчастье.
Биск вкратце рассказал ему обо всем, что нам уже известно из его дневника. А потом докончил свой рассказ:
– В ту минуту, дружище, я думал, что часы мои сочтены. Я схватился за отверстие, выбросил бутылку в воду, как вдруг оно втянуло меня, будто в воронку, закрутило по зубьям и переломало порядком костей. Не будь я Биск, шотландец, оно, должно быть, сделало бы из меня котлету. Да, только каким-то чудом я зацепился за стержень и был сброшен в этот угол с переломанными ногами. Дня три я истекал кровью. Здесь никогда не бывает света. Раза два тут хлопали тайники, и мимо прошмыгивал кто-то, по счастью, меня не заметивший. Один раз из тайника выскочила собака. Она зализала мне раны, высосала мне язвы, нашла сухари и воду, притащила их ко мне, сухари - в зубах, а воду - на языке. Не будь так темно, я мог бы ее разглядеть. Честное слово, мне показалось, что это Бьюти. Я оторвал лоскут от рубахи, написал в темноте своей кровью: