Месть графа Эберлин

Лэндон Джулия

"О?" — спросил мистер Фиш, выглядя довольно обнадеженным.

"Мы находимся в ситуации, когда у нас заканчиваются деньги из-за него, не так ли?"

"Да, частично."

Лили слегка криво улыбнулась. "Тогда, если бы мы знали, что он намерен сделать, прежде чем он это сделает, мы могли бы предпринять шаги, чтобы предотвратить это."

Мистер Фиш выглядел смущенным. "Простите?"

"Подумайте об этом, мистер Фиш," — сказала она, приближаясь. "Если бы мы знали о его предложении семье Питерман до того, как он его сделал, мы могли бы предложить им что-то более

привлекательное. Возможно, большую долю урожая, например." Лицо мистера Фиша, выражавшее удивление, постепенно сменилось снисходительной улыбкой. "Но, мадам… как мы могли узнать, что он намерен сделать, прежде чем он это сделает?"

Эта часть ее плана была немного сложной. Но Лили улыбнулась в ответ, как будто у нее все было продумано. "Так получилось, что в среду я ездила в деревню, и Луи — лакей, вы его знаете, не так ли?" Мистер Фиш кивнул.

"Луи сопровождал меня. Когда мы шли по лужайке, я заметила молодого человека, который показался мне странно знакомым. Я сказала об этом, и Луи сообщил мне, что этот молодой человек — брат Агаты." Ее улыбка стала шире. "Агата работает здесь горничной."

Мистер Фиш выглядел озадаченным. "И?"

"И," — сказала она, стараясь не казаться слишком уж нетерпеливой, — "брат Агаты служит лорду Эберлину, и его можно уговорить передавать нам информацию–"

"Леди Эшвуд!"

"Мы заплатим ему, конечно,".

Мистер Фиш вытаращил на нее глаза. "Мадам… вы предлагаете нам шпионить за лордом Эберлином?"

"Да!" — воскликнула Лили. "Именно это я и предлагаю! Мы должны что-то предпринять, пока он не разорил нас!"

"Но если вас поймают…"

"Если", — сказала Лили.

Мистер Фиш моргнул раз. А потом еще раз. "Я никак не могу это рекомендовать", — строго сказал он, качая головой и выглядя совершенно потрясенным.

Лили пожала плечами. "К сожалению… может быть уже слишком поздно". Она виновато улыбнулась. "Я, возможно, предложила Луи…"

"Ах, ради всего святого", — пробормотал мистер Фиш и, в беспрецедентном нарушении приличий, рухнул на стул.

"Ну, ну, мистер Фиш. Все не так уж ужасно, как вам кажется", — заверила Лили, садясь напротив него, чтобы рассказать ему, что она сделала.

И когда мистер Фиш ушел в тот день — ничуть не обрадованный ее планом, да и вообще, с поникшей головой — Лили подумала, что он не совсем не прав в своих возражениях. Она никогда бы не поверила, что способна на такие интриги и хитрости.

Но, с другой стороны, она никогда раньше не сталкивалась с подобными Тобину Скотту.

Тобин Скотт. Она вспомнила светловолосого, серьезного мальчика, который не торопился улыбаться, но когда он это делал, его улыбка была теплой и легкой. Ничто из того, что она могла вспомнить, не указывало на то, что этот мальчик вырастет в этого человека. Тобин Скотт презирал ее. Возможно, даже желал ей смерти. Он ненавидел ее так сильно, что вернулся сюда, чтобы увидеть, как будут уничтожены она и Эшвуд.

В этом Лили отличалась от него — она бы никогда не вернулась сюда, если бы ее не заставили.

Она резко встала и подошла к окнам. Она плотно скрестила руки на груди,

пытаясь согреться от холода, который чувствовался сквозь стекла, и смотрела, как танцуют деревья в парке за особняком. Она видела у озера мистера Биверса, ее егеря, который изо всех сил пытался забросить удочку, чтобы поймать рыбу. Она чувствовала его борьбу; ей казалось, что она каждый день борется, пытаясь забросить свою удочку, чтобы найти, кем или чем она должна быть в этой своей новой жизни.

Когда она думала обо всем, что произошло за последний год, у нее начинала болеть голова. Это — что, приключение? …наказание? …сон? — все началось несколько месяцев назад, когда Лили готовилась к долгожданной поездке в Италию. Она была в Ирландии, в доме Ханниганов, на чьей милостыне Лили жила с восьми лет. Она договорилась быть платной компаньонкой миссис Канаван, которая собиралась поехать в Италию в сопровождении своего очень красивого сына, Конора Канавана. У Лили было мало других мыслей, кроме затянувшегося флирта с Конором и, возможно, с итальянскими джентльменами, а также знакомством с искусством и архитектурой Италии.

Затем в Ирландию пришло злополучное письмо, в котором сообщалось, что она — единственная выжившая наследница лорда и леди Эшвуд, и, как таковая, она унаследовала поместье Эшвуд, а также титул графини.

Лили была ошеломлена. Изумлена! Подумать только, что она, из всех людей, — графиня! Она даже не была кровной родственницей старого графа. Восемнадцать лет назад, когда ей было всего пять лет, ее родители умерли от лихорадки, и кто-то отправил ее — нежеланную сироту — к одной из сестер ее матери, Альтее Кент, графине Эшвуд. Тетушка Альтея в какой-то момент официально удочерила Лили, но Лили прожила в Эшвуде всего три года, прежде чем ее отправили в Ирландию к ее тете Леноре, и все потому, что ей не посчастливилось увидеть, как Джозеф Скотт уезжает из Эшвуда поздней дождливой ночью.

"Лучше бы я пошла спать в ту ночь, как и должна была", — мрачно пробормотала она. Она отвернулась от окна и подошла к кушетке, тяжело опустившись на нее, откинув голову на спинку, закинув руку на живот. Она уставилась на амуров, нарисованных на потолке. Они смотрели на нее, протягивая свои толстые ручки, свои маленькие сосиски-пальчики указывали на нее.

У Лили были такие ужасные воспоминания о том, что произошло после той дождливой ночи — обвинения, суд. Повешенье. Ее отослали от любимой тети Альтеи, которая вскоре после этого случайно утонула в озере.

Узнать пятнадцать лет спустя, что это поместье и все ужасные воспоминания о том лете теперь принадлежат ей, было для Лили практически невозможно осознать. Поэтому она упросила свою кузину Киру — смелую, непредсказуемую Киру, которая была скорее сестрой, чем кузиной, — приехать в Эшвуд и позаботиться обо всем, в чем нужно, пока Лили поедет в Италию, как и планировала, и попытается подготовиться к возвращению в место мрачных воспоминаний.

Это казалось таким простым! Но Эшвуд был далеким раскатом грома в ее сознании, медленно приближаясь, пока она больше не смогла игнорировать шторм.