Месть
Шрифт:
У нее не осталось никаких сомнений после внимательного изучения ненавистной физиономии. Никаких сомнений. Это он.
У Лили участилось дыхание, в горле булькало и клокотало. Действие валиума прошло. Адреналин бушевал в венах. Она быстро перелистала листы полицейского дознания. Вот то, что она искала: его адрес — 254, Третья улица, Окснард. Его звали Бобби Эрнандес, и, хотя он был испанцем, местом своего рождения указал Фресно, в Калифорнии. Лили вырвала листок с адресом из дела и спрятала его в кармашек пеньюара. Она вернулась в спальню, надела свитер и джинсы, переложив туда предусмотрительно адрес. Она порылась в шкафу, пока не нашла отороченные мехом зимние походные ботинки. Джон настоял, чтобы она забрала с собой все свои вещи, чтобы из его памяти стерлось все связанное с ней. Он просил забрать все, кроме мебели. Ее он хотел сохранить, невзирая
После этого она направилась в гараж. Там, заставленный тремя-четырьмя коробками, стоял дробовик ее отца — полуавтоматический «браунинг» двенадцатого калибра. Отец пользовался им, когда охотился на оленей. Остается забавной загадкой, почему ее мать решила подарить ружье ей после смерти отца. Она отдала Лили шампуры для барбекю, авторучку и ружье. Больше ничего.
В тишине гаража, ощупывая руками приклад дробовика, Лили почти физически ощущала присутствие отца и слышала его голос: «Хороший выстрел, Лили. Ты стреляешь, как заправский мальчишка». Он произносил эту фразу своим громким грубым голосом по субботам, когда брал Лили с собой пострелять по пустым консервным банкам. Ему очень хотелось, чтобы у него родился мальчик. Она и правда никогда не мечтала о модных нарядах и красивых обручах для волос. К моменту, когда умер ее дед, ей исполнилось тринадцать лет, и она ни о чем так страстно не мечтала, как о том, чтобы родиться еще раз, но только мальчиком.
Лили нашла маленький ящичек с зеленоватыми патронами и снова услышала его голос, ясный, близкий и отчетливый: «Это называется — нарезные патроны, Лили-дили». Она зарядила магазин и сунула несколько патронов в тесный карман джинсовых брюк: «Эта пуля сделает в ком хочешь такую дыру, что через нее проскочит кот. Бьюсь об заклад на что угодно. Если эта штука зацепит, то убьет насмерть». Она не колебалась ни секунды. Его голос вел и подталкивал ее. «Как только ты прицелилась и решила стрелять — стреляй без промедления, иначе промахнешься». Он брал ее с собой на охоту на оленей, гордый своей дочерью. Он стремился показать своим приятелям, которые брали на охоту сыновей, что из его дочери получился хороший стрелок. «Думай, что это просто мясо, и стреляй, — говорил он ей в машине по дороге в лес, — оленина». Потом в лесу она впервые стреляла по живой мишени. В прицеле стояло красивое грациозное животное, но она заколебалась, зубы ее стучали, рука вспотела, она была не в состоянии спустить курок как следует. Она была разочарована. Она упустила зверя и поклялась себе, что больше никогда не промахнется.
Когда Лили покидала гараж, неся ружье дулом книзу, ее шаги гулким эхом отдавались в воздухе даже тогда, когда она сошла с выложенной камнями дорожки на ковер. Она ощущала себя очень тяжелой, вросшей в землю от переполнявшей ее решимости. Она больше не принадлежала себе, она была не одна. В ее теле теперь жили два человека. В ночной темноте резко и пронзительно зазвонил телефон. Этот звук был чужеродным и совершенно ненужным сейчас. Это был сигнал, сигнал к действию. Звонил Джон.
— Шейна уснула. Я очень беспокоюсь за тебя. Ты едешь?
— Я приеду через несколько часов. Не волнуйтесь. Я хочу успокоиться и принять ванну. Он сегодня уже не придет. Позаботься о Шейне.
«Делай только то, что умеешь делать лучше всего, — подумала она без недовольства, добровольно принимая на себя трудную роль, — и я сделаю то, что должна сделать, то, что нужно сделать».
Она уже заперла было дверь, но, вспомнив что-то, вернулась на кухню. Порывшись в ящиках, она нашла черный маркер, которым помечала ящики при переезде. Засунув его в другой карман брюк, она вышла из дома. Небо было ясным, светила полная луна. Свет уличных фонарей тысячами маленьких лун отражался от ухоженной зелени дворов. Переезжая, она лишь мельком познакомилась со своими соседями. Это были две пожилые супружеские четы, и по вечерам она слышала, как у них громко работают телевизоры. Те громкие и страшные звуки, которые незадолго до этого оглашали это место, падали, вероятно, на совершенно глухие уши. Теперь квартал выглядел мирным и спокойным, как будто здесь никогда ничего и не происходило. Над улицей висела такая мертвая тишина, что она сама по себе давила на уши, как очень громкий звук. Тишина была невыносимее самого адского грохота.
Лили прокралась к заднему бамперу своей машины и маркером начала исправлять ее номер. Номер ее машины был FP0322. Черным маркером она исправила
Ярость бушевала внутри нее, как невидимое адское пламя, оно сжигало все вокруг, ослепляло ее, обнимало горячими волнами, подталкивало ее вперед. Перед ее глазами стояла неотступная картина — этот человек, навалившийся всей тяжестью своего тела на ее ненаглядную девочку, приставивший нож к ее животу.
Она гнала машину к Окснарду. Улицы были тихи и пустынны. Она опустила боковые стекла, и свежий ночной ветер обдувал ее разгоряченное лицо. Въехав в фермерский пригород Окснарда, она ощутила острую вонь навоза. Она напомнила ей о гнилостном запахе, исходившем от насильника. Она снова ощутила тухлый вкус его члена у себя во рту и с отвращением сплюнула в окно. Уголки рта болели и горели от порезов, нанесенных острым лезвием его ножа. Мысль о том, где этот нож побывал раньше и о засохшей крови на нем, заставила ее забыть о подступившей к горлу тошноте. Она медленно ехала по улицам, останавливаясь перед светофорами и дожидаясь, пока красный свет не сменится желтым, а желтый — зеленым. Мимо нее то и дело проезжали другие машины. В них сидели пары, возвращающиеся домой с вечеринок, деловых встреч и из баров, любовники, выбравшиеся из одних постелей и собирающиеся лечь в другие. В ее сознании огни светофоров были подобны вехам на пути сошествия в ад. Остановившись на красный свет одного из светофоров, она увидела в машине неподалеку сидевшую за рулем одинокую женщину средних лет с усталыми, изможденными глазами. Лили подумала, что, скорее всего, это официантка, возвращающаяся домой после третьей смены в ночном ресторанчике Денни. Вероятно, она ехала в свою маленькую скромную квартирку, где-то на окраине. Наверное, она в этот момент со страхом ждала нападения. Когда их машины поравнялись, Лили сказала ей:
— Будь осторожна. Ты можешь оказаться следующей.
По дороге она старалась выработать план. Найти дом не составило никакого труда. Он жил на главной улице, пересекавшей Окснард из конца в конец, и ей надо было только смотреть номера домов. То место, где он жил, называлось Колонией. Этот район был ей хорошо известен — это настоящее осиное гнездо торговцев наркотиками и прочих преступников. Дом, где он жил, был маленьким оштукатуренным зданием. Точно такие же домики теснились длинными рядами по обе стороны улицы. Около дома оказалось свободное место, где можно было поставить машину. Двор дома порос дикой травой. Земля высохла и потрескалась от недостатка воды. На крыльце стоял старый холодильник, запертый тяжелой цепью и большим амбарным замком. На подъездной дорожке виднелись старый черный «плимут», покрытый пылью и слегка обгоревший коричневый «форд-пикап». К ним этот насильник приехал на фургоне, но фургона здесь не было. Входная дверь криво висела на петлях. Одно окно, без стекла, забито доской. Другое окно распахнуто. В доме темно.
Как вышедший на дело вор, она внимательно осмотрела местность, заметив, что ближайший фонарь находился на углу улицы на расстоянии квартала. Лили приехала сюда с твердым намерением и заряженным ружьем на заднем сиденье машины, но без четко разработанного плана. Она понимала, что не может просто войти в дом и застрелить его там. Это было бы чистой воды самоубийством. Кроме того, она не была полностью уверена, что он дома. Оставалось только одно: ждать, пока он выйдет из дома на улицу. Может, это случится среди бела дня, когда на улице будут десятками толпиться люди. В некоторых из этих домов жило по пять-шесть семей. Она посмотрела на машины, припаркованные у домов. Стало ясно, что «хонда» — не самый распространенный вид транспорта в Колонии.
Лили повернула назад, к тому месту, от которого приехала, и, вдавив в пол акселератор, свернула на грунтовую дорогу. А ведь она дочиста вымыла машину всего несколько дней назад. Теперь на нее осела вся пыль, которую подняли колеса. Она остановила машину на обочине. Вокруг, насколько хватало глаз, тянулись пшеничные поля. Взяв ружье и направив его в поле, она выстрелила. Грохот выстрела расколол тишину ночи, и приклад ружья с силой ударил ее в плечо. Отец умер десять лет назад. Ей надо было убедиться, что смертоносное оружие, которое она взяла с собой, действует. Убедившись, Лили бросила ружье на заднее сиденье, развернула машину и с хорошей скоростью понеслась по шоссе назад к безопасным и хорошо освещенным улицам Вентуры.