Метель

Андреева Наталья Вячеславовна

Она заволновалась только в шесть вечера. Почему нет звонка? Нагруженная покупками, села в машину и набрала номер Надиного мобильного телефона. Абонент был доступен, но трубку не брали. Соня тоже не отвечала на звонок. И вот тут Маша заволновалась всерьез. Однажды такое уже было.

Забыв о покупках, она ринулась домой. Ехала по запруженной машинами Москве, проклиная пробки. От запаха гари болела голова, сердце тревожно ныло, у нее было плохое предчувствие. И тут позвонил Илья.

– Как дела? – весело

спросил он.

– Куда ты пропал? – раздраженно ответила Маша.

– Я же тебе говорил: у меня съемки.

– Ты сказал, что прошел кастинг, а насчет съемок…

– Вот именно! Прошел! Меня утвердили на главную роль! Еще бы они этого не сделали!

– И поэтому ты так веселишься!

– Давай отметим это, а? Я соскучился.

– Я сейчас не могу.

– Ты на работе?

– Нет. Слушай, я тебе потом перезвоню.

– Потом, это когда?

– Вечером.

– Ладно, – разочарованно протянул он. – Я вообще-то надеялся…

– Илья, моя дочь заболела. Я пока не знаю, что с ней, надеюсь, что обойдется. – Она сама уже в это не верила.

– Понял. Буду ждать звонка.

Вот он и объявился, но Маша этому не обрадовалась. Она опять набрала Надин номер и загадала: если Надя ответит, все будет хорошо.

Надя не ответила.

Когда Маша подъехала к дому, в окнах ее квартиры горел свет. Сначала у нее от сердца отлегло: Соня дома! Но потом она вспомнила… Это было семь лет назад… Когда погиб Игорь… Такое же чувство… Нет, не может быть!

Она кинулась в подъезд, птицей взлетела на пятый этаж, не дожидаясь лифта. Ей хотелось какого-то действия, она верила, что это ее спасет.

Дверь в квартиру Маша открыла своим ключом, рука слегка дрожала. В большой комнате был свет, дверь приоткрыта. Потом раздался голосок Сони:

– Мама пришла!

«Ну, слава Богу!» Маша прислонилась спиной к стене и перевела дух. Дочь подбежала и обняла ее. В прихожей появилась и Надя.

– Почему ты не брала трубку? – сердито спросила Маша. – И почему не позвонила, как обещала?

– Яне хотела по телефону, – виновато сказала Надя.

Она почувствовала, как в груди, там, где сердце, образовалась черная дыра. Ее постепенно туда затягивало. Объятия Сони показались фальшивыми. Дочь словно просит прощения, а она ведь ни в чем не виновата! Это значит…

– Я приготовила ужин, – тихо сказала Надя. – Идем на кухню.

– Я не хочу есть.

– Тебе надо поесть. А Соня пока порисует.

– А мне можно? – спросила девочка. – Рисовать можно?

– Да, – ответила Надя. – Можно.

На негнущихся ногах Маша прошла на кухню.

– Ты бы переоделась, – сказала Надя, глянув на ее светлый костюм.

– Говори, – потребовала она.

– Хорошо. Сядь. Дело серьезное.

– Что с Соней? – еле слышно спросила Маша, опустившись на табурет.

– У нее острый лейкоз.

Диагноз еще надо уточнять, провести более тщательное исследование, в том числе, костного мозга, но, как опытный врач, я тебе скажу, что дело серьезное, – повторила Надя.

– Лейкоз – это что? Рак?

– Ну, не надо так…

– Ты просто не хочешь меня пугать, да?

– Маша…

– Это как с Игорем. Но ты же понимаешь, что я этого не переживу.

– Мы будем ее лечить. Я сделаю все, что могу.

– А это лечится? – жадно спросила Маша.

– Все лечится.

– Тогда почему она здесь? Почему Соня дома? – требовательно спросила она.

– Соня ляжет к нам в клинику утром в понедельник. Пусть девочка еще немного побудет дома. Ей ведь столько предстоит…

– Ей будет больно?

– Я сделаю все, что могу, – отвела глаза Надя.

– Но почему? Почему со мной? С нами? За что? Что я такого сделала?

– Болезнь не выбирает, – тихо сказала Надя. – Есть вещи, против которых мы бессильны. Все не так уж и плохо. Физическое состояние Сони позволяет провести все необходимые процедуры, болезнь диагностирована на ранней стадии, лечение начнется немедленно. Ты живешь в Москве, я работаю в клинике, где лечат как раз такие болезни и у тебя есть деньги. В крайнем случае, ты сможешь их достать.

– Ах, да! Деньги! Скажи – это дорого?

– Трансплантация – дорого.

– Какая трансплантация? – вздрогнула Маша. – Почему?

– Не исключено, что ей понадобится трансплантация костного мозга. Ты ведь хочешь, чтобы она жила?

– Не говори так! – закричала Маша. – Если она умрет, то и я умру!

– Я-то живу, – усмехнулась Надя.

– Но Соня – это мой ребенок! Понимаешь ты?! Ребенок! Да как ты можешь это понимать! У тебя же нет детей!

Надя побледнела.

– Понимаю, тебе сейчас тяжело, – с трудом выговорила она. – Я не сержусь.

– Тяжело?!! Да я не знаю, как я теперь буду жить!!

– Я, я… Хоть бы раз сказала: Соня.

– Да я только о Соне и говорю! Скажи: что я могу сделать?

– Пока ничего. Ждать.

– Значит, ты будешь с ней, ты будешь ее спасать, а я буду ждать.

– Знаю: это самое трудное. Но возможно, и тебе придется действовать. Если понадобится трансплантация, то понадобятся деньги, а, главное, донор.

– Донор? Ты о крови, да?

– Нет. Это другое. И пока я не могу сказать ничего определенного. Соне придется учиться на дому. То есть, в больнице. Восстановительный период займет не меньше года. И тут уже все будет зависеть от тебя, от твоего терпения и мужества. Если хочешь действовать, иди в школу, поговори с завучем, с ее учительницей. Может быть, она сможет хотя бы раз в неделю приходить к Соне в больницу, давать задания? А потом и на дом? Когда ее выпишут из больницы.