Мгла
Шрифт:
Молоденькая медсестра перечислила список необходимых вещей, которые надо взять с собой в больницу, и Лариса кинулась их собирать. Ирина, не спеша, переоделась в чистое белье и прошла в большую комнату, где в книжном шкафчике оставила тот синий блокнот, где отцом записан номер телефона Псарева. Она мысленно поблагодарила бога, что блокнот этот оставила дома. До больницы ехали долго. Ирину уложили на стоящие посередине салона носилки. Носилки подскакивали, когда колесо наезжало на канализационный люк или другие неровности. Голова
После всего произошедшего Лариса пересмотрела свое отношение к близким ей людям. Она ведь может остаться совсем одна. Вот, пожалуйста, перестала интересоваться жизнью своей дочери. Ну, заканчивает ребенок институт, все вроде нормально, сама справляется. А ведь, по сути, девочка, совсем ребенок. Единственный человек, которому она теперь могла излить душу ее родная сестра Люба. Люба была старше на четыре года, и последние двадцать пять лет жила в Екатеринбурге. Они очень редко созванивались, в основном по праздникам.
Лариса позвонила Любе на следующий день после несчастья, случившегося с дочерью. В Москве жил сын сестры, Женька. Ему уже почти тридцать, а он до сих пор не женился. Все его время занимала работа. Он был очень целеустремленным и настойчивым, к тридцати годам многого добился: престижная высокооплачиваемая работа, своя машина.
Как только он узнал от матери о событиях в семье Горевых, оставил все дела и поехал в больницу, чтобы поддержать двоюродную сестру. Адрес больницы он узнал у тети Ларисы.
На территории больницы находилось семь лечебных корпусов. Евгений уточнил у охранника, в каком из корпусов находится отделение неврологии, и прошел по внутреннему дворику к пятиэтажной кирпичной постройке. Люди в белых халатах, расхаживающие по коридорам, запах больничной кухни навевали тоску. Найдя нужную палату, он тихонечко постучал, после чего открыл дверь и вошел.
— Женька, — сразу заметила его Ирина, — ты как здесь?
— Ирусик, ты лучше расскажи, как ты здесь? — Женька подошел к ней, наклонился и чмокнул родственницу в щеку.
— Лучше и не спрашивай, помоги встать, — она протянула ему руку.
Сунув ноги в тапки, Ирина поднялась.
— Пойдем в коридор.
— А я тебе тут витамины принес, — Женя протянул пакет с фруктами.
— Напрасно, мне ничего не хочется. Лучше забери, а то пропадут.
Но он решительно поставил пакет на тумбочку.
Ирине не терпелось выйти из палаты, чтобы попросить у Женьки телефон и позвонить Псареву. Записную книжку она носила в кармане кофты. Они прошли по длинному больничному коридору и остановились возле окна, выходящего на проезжую часть улицы. Город за окном жил активно и весело, не обращая никакого внимания на горести и заботы Ирины. Огромная пробка из нескончаемой вереницы машин клокотала энергией и негодованием. Наступали сумерки. В здании напротив уже светились окна.
— Рассказывай, что случилось.
— Со мной ничего особенного, обычные грабители.
— А что, больше никак нельзя узнать его номер?
— Можно, конечно, я его теперь наизусть выучила. Номер к счастью, был записан в блокноте отца, — Лицо ее стало очень серьезным. — Жень, ты извини, пожалуйста, можно с твоего телефона позвонить?
— Куда? — удивился двоюродный брат. — Адвокату?
— Ну да.
— Ирусик, какие проблемы, ты еще извиняешься, конечно, звони, — Женя с готовностью протянул ей телефон.
— Спасибо! Ты даже не можешь себе представить, что ты для меня сделал!
Она бегло набрала номер Псарева, даже не заглянув в записную книжку.
— Слушаю вас, — раздался строгий голос адвоката Псарева.
— Станислав Алексеевич, здравствуйте, это Ирина Горева. Я в больнице, меня ограбили и украли телефон. У меня не было возможности с вами связаться. На посту у медсестры есть телефон, но больным звонить категорически запрещается. У вас есть какие-нибудь новости о моем отце?
— Ирочка, что с вами случилось? Что вы делаете в больнице?
— Ерунда, грабители ударили по голове, и у меня якобы сотрясение мозга, хотя я чувствую себя нормально. Свидание разрешили?
— Вы не волнуйтесь, — поспешил успокоить ее Псарев, — все будет хорошо. Следователь, который ведет это дело, пока свидание с родственниками не разрешает. Но не надо падать духом, все может измениться. Если вас уже можно навещать, то я хотел бы кое о чем вас спросить с глазу на глаз. В прошлый раз ведь у нас так и не получилось встретиться.
— Да, можно. Только здесь установлено приемное время с семнадцати до двадцати часов.
— Вас теперь по этому номеру телефона можно найти?
— Нет, у меня пока нет телефона, это номер моего брата.
— Ладненько, тогда я заеду без звонка, скорее всего, — адвокат задумался.
— Скорее всего, это будет послезавтра. Какая больница?
— Пятьдесят седьмая городская.
— Отделение, палата?
— Неврология. Седьмая палата.
— Хорошо, записал. Тогда до встречи.
— До свидания, Станислав Алексеевич.
Она взглянула на брата такими грустными глазами, что ему стало ее невыносимо жалко.
— Теперь рассказывай, что произошло. Может, я, чем смогу помочь.
Ирина знала, что Женька ничем не поможет, потому что, работая в области стандартизации и сертификации, он никаких контактов, подходящих для этого случая, иметь не мог. Но рассказывать все же начала.
— Отца подозревают в убийстве начальника моей мамы, Колышева Геннадия Степановича, — Ирина опустила голову, словно сама была в чем-то виновата. — Но он точно никого не убивал.