Миллениум
Шрифт:
Вакханалия убийств, грабежей и дикого пьяного разгула продолжалась в фактории весь день и всю короткую летнюю ночь. Военнослужащие временного гарнизона — гоплиты и артиллеристы — в количестве ста двадцати человек поддались общему настроению и, из-за попустительства своих командиров, массово нарушили военную дисциплину.
Вследствие того, что военные утратили бдительность и осторожность, в факторию смогли наведаться разведчики из племен северных тунгусов, москитов и кайяпо. Неподалеку от фактории они встретили людей Бильдыева и Айо, которые, спрятавшись в сосново-березовых рощах на берегу Елены, вели скрытное
Едва забрезжил рассвет, как сто воинов из разных племен напали на спавших и потерявших бдительность солдат противника. Почти все они были убиты на месте, не успев даже пикнуть. Большой ошибкой командира отряда гоплитов было то, что он разместил своих людей на постой не на одном подворье, а сразу в нескольких местах.
Гражданские лица, не оказывавшие сопротивления, были обращены туземцами в плен. На этом настоял друг Павлова князь Бильдыев, объяснивший другим вождям значение слова "заложник". Он совершенно здраво рассудил, что только угроза убийства заложников может побудить начальника Северной экспедиции Астрахана вступить с местными племенами в мирные переговоры, как это положено среди людей, почитающих богов.
……………………………………………………………………………………………………
О том, что рота гоплитов, занявшая факторию, полностью вырезана, Павлов и Сансара узнали рано утром, когда "Эсмеральда" подходила к фактории. Неподалеку от речного причала орландского подворья их встретил на лодках смешанный передовой отряд москитов, кайяпо и черных аратов в количестве двадцати воинов. Их командиры доложили обстановку, и, выслушав краткое сообщение Сансары, так обрадовались, что даже запели. Они бы, наверное, и заплясали, да только места в их лодках для этого было слишком мало.
Всю прошедшую короткую летнюю ночь Павлов и Сансара, сменяя друг друга, руководили наблюдением за действиями отряда Астрахана. Отходя от горящей "Ласточки", они видели, как бывшие члены ее экипажа пытались загасить огонь, как на помощь к ним по мелководью подошли люди в камуфляжной форме, в которых Павлов опознал армейский спецназ. Он сам три года тому назад создал это подразделение и разработал для него специальный устав, определяющий принципы его комплектования, обучения и боевого применения.
После того, как на "Ласточке" взорвался порох, люди Астрахана от нее поспешно отошли и стали сооружать плоты. Не теряя времени даром, Павлов с помощью своих подчиненных, знающих плотницкое мастерство, соорудил на баке "Эсмеральды" из подручных материалов вращающийся станок для установки на нем трофейного орудия типа "единорог". Три матроса из бывшего экипажа "Клементины", вспомнив, чему он их учил, заступили к исполнению обязанностей артиллерийской прислуги.
Едва его люди закончили работу по установке корабельного орудия, как Палов услышал со стороны западного берега жалобно-протяжный сигнал медного горна, означающий: "Внимание! К вам следуют парламентеры!". Он попросил Сансару протрубить в рог что-нибудь подобное. Она попробовала, и у нее получилось. Вскоре со стороны западного берега показалась маленькая лодка с двумя людьми. Было уже темно, и разглядеть издали, кто в ней находится, Павлову не удалось. Он почему-то он надеялся, что к нему отправился сам Астрахан, чтобы договориться с ним о перемирии.
Когда прибывшие на лодке люди поднялись
Размазывая по щекам слезы, братья рассказали о том, как тяжелораненый Гонорий, отступая от наседавших на него солдат джурджени, бросился с Зыбучей горы в ущелье, и, скорее всего, погиб. О судьбе других своих товарищей Касьян и Тимофей ничего определенного сказать не могли, так как, по их словам, попали в плен в начале сражения. Их самих отпустили на свободу только потому, что сам "наместник повелителя джурджени" велел им передать для господина Тезей-хана "кусок кожи с письменами".
Развернув свиток пергамента, Павлов узнал знакомый почерк своего бывшего боевого соратника. Астрахан писал ему, что он, дескать, его очень уважает, но, как офицер, не может нарушить присягу, и потому будет до последнего вздоха исполнять приказ, отданный ему императором. Письмо явно было ни о чем, и, даже не дочитав его до конца, Павлов приказал капитану Тарасу сниматься с якоря, поднимать гребцов и идти по реке вверх. Он понял, что Астрахан пытается отвлечь его внимание от начавшейся под покровом ночи переправы на восточный берег.
Для ускорения хода галеры на бизань-мачте был даже поднят косой парус, но помешать переправе Павлов не сумел. Почти наугад он произвел два выстрела картечью по черным силуэтам людей, плывущих на плотах. Потом он об этом пожалел, считая, что зря израсходовал два дефицитных боезаряда. Чем больше расстояние до цели, тем сильнее разлетается картечь, тем меньше урона наносит врагу. Потом он перенес огонь на восточный берег, дважды выстрелив ядрами в свинцовой оболочке в мерцающие вдали огни факелов. Он рассчитывал на то, что, попав на каменистую почву, ядра в ней не зароются, а срикошетируют и нанесут противнику больший урон, чем картечь. Услышав истошные вопли и крики ужаса, он подавил в себе злость и приказал капитану Тарасу следовать курсом вниз по реке в направлении фактории.
Судоходство в ночное время по реке — гораздо опаснее, чем на море. И хотя капитан Тарас знал фарватер реки Ипуть, как свои пять пальцев, посадку на мель ему избежать не удалось. На этот раз галера попала в мягкий илистый грунт с очень малым уклоном. В такую ловушку по инерции заехать очень легко и не заметно, зато освобождаться оттуда сравнимо, что бегемота тянуть из болота: киль засасывает всё глубже, ноги спасателей грузнут в иле. Проще всего сниматься с мели, если под судном песчаное дно умеренной крутизны. Удар об него будет относительно мягким, да и киль всерьез не пострадает.
Промучившись вместе со всеми изрядное количество времени, Павлов прислушался к предложению капитана Тараса дождаться "полной воды", которая должна была прийти после захода луны. Во время вынужденного простоя Павлов и Сансара приняли необходимые меры предосторожности: на оба берега реки были высланы усиленные дозоры, погашены все огни, и люди разговаривали исключительно шепотом. Все бойца разбились попарно: пока один спал, второй бодрствовал, держа свой лук или арбалет наготове. И, вот, наконец, забрезжил рассвет и на реке начался подъем воды.