Миллениум
Шрифт:
Он сознавал, что в смерти отца была толика и его вины, причем, немалая. Зачем он спорил со стариком, доводя его до слез, пытаясь доказать ему, что Сталин — изверг, и страна под его руководством шла не тем путем? Зачем он укорял его за трусливое молчание о событиях, которым тот был свидетелем, например, о расстреле тысяч интернированных польских офицеров в Катыни весной 1940 года? Зачем он огорчал его своими регулярными запоями?
Его отец, что тут греха таить, был ярым сталинистом. В годы Великой Отечественной войны он служил в особом отделе, то есть в военной контрразведке (КРО), известной по аббревиатуре СМЕРШ. Это была настоящая фабрика смерти, которая не только ловила и расстреливала
Но больше всего Павлов винил себя за безобразный инцидент, который год тому назад произошел в Парке Культуры имени Горького 9 мая в День победы, когда на его отца набросился ветеран-фронтовик, опознавший в нем своего обидчика. Отец в тот день чувствовал себя неважно, и ему, как заботливому сыну, следовало было настоять на том, чтобы он оставался дома. Вместо этого он отправился его сопровождать на встречу с однополчанами из 1-го Украинского фронта. Самое удивительное, что тот ветеран-фронтовик, который огрел его отца по спине костылем, оказался его полным тезкой не только по фамилии, но и по имени. На место происшествия кто-то вызвал наряд милиции. Стражи правопорядка, разобравшись в ситуации, составлять протокол отказались. Его отец в тот же день написал заявление в столичное ГУВД, но до следственных мероприятий и суда дело не дошло, поскольку "распоясавшийся хулиган и скрытый враг народа" — его однофамилец и тезка и даже, как и он, полковник в отставке, скончался в ночь с 9 на 10 мая от обширного инфаркта.
На этом таинственные, почти мистические, совпадения не закончились. Оказалось, что у умершего ветерана-фронтовика был сын, пропавший без вести в 1978 году, которого, также как и его, звали Дмитрий. Они даже родились в один день: 3 марта 1953 года. О том, что его двойник был похож на него, как на родного брата близнеца, Павлов догадывался еще со школьных лет, поскольку его постоянно с кем-то путали. С тех пор, как он отпустил бороду и длинные волосы, подобных конфузов стало меньше, но все равно он продолжал ощущать на себе пристальные и пытливые взгляды незнакомых ему людей: на улице, в метро, в театре, на стадионе "Динамо" и прочих общественных местах.
С большой неохотой отец рассказал ему о причине неприязненных отношений, возникшей между ним и его однофамильцем. Где-то в марте 1945 г. ему — старшему следователю КРО СМЕРШ — поручили вести дело некоего майора Павлова, в связи поступившими на него доносами. То, что подследственный — его однофамилец и даже тезка, начальство нисколько не смущало, и он догадался, что его, таким образом, решили "проверить на вшивость". Обычно одного сигнала бдительного сексота считалось достаточно, чтобы немедленно пресечь преступную антисоветскую деятельность подозреваемого лица, а тут их набралось целых пять. Обвинения, по словам отца, были очень серьезными, и подследственного должны были расстрелять, но за него заступился его непосредственный начальник — командующий 38-й армией 1-го Украинского фронта, будущий маршал Советского Союза К.С. Москаленко. Дело замяли, и капитана Павлова вместо безымянной могилы отправили в госпиталь, а затем, понизив в звании до лейтенанта, перевели на другой фронт.
…Поток противоречивых мыслей об отце прервал скрип
— Стой! Руки вверх! Лицом к стене! Не поворачиваться! — негромко скомандовал он голосом участкового оперуполномоченного капитана Доронина, который уже дважды на его памяти появлялся в коммунальной квартире в доме на Лесной улице, в целях проверки паспортного режима. Предъявив участковому свой паспорт и служебное удостоверение, Павлов объяснил участковому причину своего пребывания не по месту прописки тем, что у него в квартире, якобы, проводится капитальный ремонт. О том, как объяснялись с участковым и чем его ублажали жилички из комнаты N3: Маргарита Рожинцева и ее подруга Ирина Квятковская, — можно только догадываться.
Услышав приказ поднять руки и встать лицом к стене, Маргарита Рожинцева, сдавленно вскрикнула от испуга, уронила на пол банное полотенце и беспрекословно подчинилась. Пародировать любимых артистов и политиков (от Ленина до Горбачева) у Павлова получалось не хуже, чем у Хазанова или Винокура. Некоторые его друзья давно советовали ему бросить геологию и выступать с эстрады, но он прекрасно понимал, что до настоящего артиста жанра пародии ему далеко. Удивительно, что бывшая студентка ГИТИСа поверила его розыгрышу.
— Оружие?! Валюта?! Наркотики?! — строгим голосом обратился он к жиличке, которая, по правде говоря, ему нравилась: статная, яснолицая, русая коса до пояса.
— Нет ничего, — испуганно пролепетала жиличка.
— Это мы сейчас проверим, — сказал Павлов, и, подойдя к девушке, стоящей лицом к стене, хотел было запустить свою твердую мозолистую ладонь в разрез ее халатика и помять весело выступающие вперед груди, но одумался: за такие вольности можно не только пощечину получить, но и влететь под статью за мелкое хулиганство.
Из кухни, услышав знакомый голос участкового Доронина, выглянул Иван Сергеевич — сосед из комнаты N2. По причине удаленного места работы он, как правило, вставал по утрам раньше всех. Павлов сделал ему знак, чтобы он ему не мешал. Иван Сергеевич в ответ одобряюще кивнул головой и, заняв за приоткрытой дверью удобную позицию, приготовился к просмотру бесплатного представления. Но Павлов его разочаровал, так как вспомним о том, что шутить не время, да и не место.
— Доброе утро, Маргарита Александровна! — сказал он уже своим голосом.
Обернувшись, жиличка от удивления разинула рот и округлила глаза. Лицо ее пошло красными пятнами и искривилось от злобы. Если бы не присутствие почтенного Ивана Сергеевича, задыхавшегося от беззвучного хохота, то она бы, наверное, разорвала Павлова в клочья.
— Алкаш! Я еще до тебя доберусь! Ты еще об этом пожалеешь! — взвизгнула жиличка и под аплодисменты Ивана Сергеевича скрылась в своей комнате, забыв про полотенце, которое от страха уронила на пол.
Раскланявшись с соседом, Павлов с гордым видом отправился в ванную.
Ледяной душ — лучшее средство от похмелья. Организм впадает в состояние шока, но отрезвляется. Сразу после душа хорошо выпить горячего чая с лимончиком, и недомогание, как рукой снимет. На кухне, куда Павлов зашел после окончания водных процедур, он застал добрейшую Анну Ивановну — одинокую 70-летнюю старушку из первой комнаты, бывшую учительницу, которая иногда из жалости подкармливала его супчиком, рисовой кашей и домашней стряпней. Анна Ивановна уже вскипятила на газовой плите чайник, и предложила ему откушать с ней за компанию чайку с клубничным вареньем и бутербродами с вареной колбасой.