Мир-ловушка
Шрифт:
Что-то стукнуло его по макушке. Он поглядел вверх: на поперечной балке сидел еле различимый в сумерках зильд. Еще один камешек отскочил от плеча Роми. Вздрогнув, она отодвинулась.
– В общем, мне все равно это нравилось, потому что тело может испытывать удовольствие, даже если сам человек не хочет. А Нэрренират – богиня, она же столько всего знает… Я-то сразу понял, что она морочит тебе голову, а ты попалась. Тебе все понравится, и формально она договор не нарушит.
– Ничего подобного! Насчет тебя это, может, и верно, а насчет меня – нет.
– Почему ты так уверена? – Лаймо
– Если хочешь знать, у меня был опыт с кузеном, когда нам было пятнадцать лет.
– Ага, очень обширный опыт…
– Ты мужчина, а я женщина. Это вы испытываете удовольствие от секса когда попало, независимо от рассудка. Мы устроены по-другому!
– Не по-другому! То есть тела устроены по-разному, а каналы ощущений работают одинаково.
– Не одинаково!
– Ребята, вы потом продолжите этот содержательный спор.
Смутившись, оба замолчали: над ними стоял Арс.
– Сейчас мы должны заняться делом. Пустите-ка меня к механизму.
Присев на корточки, он достал из кармана металлический стержень с зубчиками и начал ковыряться в одном из замков.
Скрипнул гравий, Бирвот поднялся на ноги:
– Я снял заклятье. Открывайте.
Детали устройства причудливо чернели в тусклом свете фонаря. Шертон возился с замками, остальные, столпившись вокруг, наблюдали. Время от времени кто-нибудь вздрагивал: зильды, притаившиеся под куполом, кидали сверху камешки и засохшие комья грязи. Из ямы доносились ругательства.
Наконец все замки были сняты. После нескольких экспериментов с рычагами фиксирующие зажимы со щелчками раскрылись. Решетку Шертон поднял вручную.
– Лаймо, Роми! Держите, чтоб не упала.
Нэрренират наблюдала, запрокинув голову, ее глаза горели в темноте.
– Послушай, есть один риск… – наклонившись над ямой, предупредил Шертон. – Не пытайся выпрыгнуть. Ты полгода вела малоподвижный образ жизни, сердце может сдать. Я принесу канаты, и соорудим тебе лестницу.
– Я выпрыгну. Это тело – мое создание, у него большой запас прочности. Я каждый день тренировалась, насколько позволяли размеры дерьмовой ямы. Не тяни!
– Тогда приготовься.
Он повернул другой рычаг, и решетка, утыканная ножами, со скрежетом поехала вверх. Подняв ее, Шертон велел:
– Эй, отойдите подальше! Паселей, фонарь заберите. Давай!
Большое черное тело вылетело из ямы и тяжело приземлилось на хрустнувший гравий.
– Отпускаем, – сказал Шертон. Решетки упали с оглушительным лязгом.
– Вот видишь, Найдочка, все-таки вышла ты на свободу, – вытирая увлажнившиеся глаза, бормотал Паселей. – Наконец-то боги вспомнили о справедливости…
– Как себя чувствуешь, великая? – с тревогой глядя на богиню, спросил Шертон.
– Хорошо. Одышка есть, но не сильная. Я быстро восстановлюсь. А-а, зильд…
Взметнувшееся щупальце схватило зильда, свесившегося с балки, с размаху треснуло о каменный бортик и отшвырнуло в сторону.
– Что ты делаешь?! – вскрикнула Роми.
– Одним зильдом меньше. Все зильды – мерзкие подлые твари. Жаль, остальных не достать…
Сверху доносились шорохи, испуганный писк. Сородичи убитого зверька поспешно попрятались в прорехах
– Паселей, – подойдя к сторожу, тихонько сказал Шертон, – больше не называйте ее Найдой. Ее зовут Нэрренират. За пределами вашего мира она богиня. Нэрренират, запомните.
– Сейчас я нанесу визит Сасхану и Титусу, – обнажив клыки, сообщила богиня. – Не стоит откладывать… Шертон, ты знаешь, где эту парочку можно найти?
– Насчет афария не знаю, а Сасхан в королевском дворце. Там как раз Высшая Палата Нищих заседает.
– Покажи мне дорогу!
Звери в клетках выли, рычали, бесились, глядя на шествующее по дорожкам чудовище. Перед воротами Нэрренират остановилась. Протиснувшись между ее чешуйчатым боком и стеной сторожки, Паселей отодвинул засовы, распахнул обе створки во всю ширину.
– Не ходите с нами, – посоветовал ему Шертон. – Мы еще заглянем к вам. Присмотрите за нашими гувлами.
Обойдя богиню (та, глухо рыча, пыталась дотянуться до зильда, который карабкался от нее по водосточной трубе трехэтажного здания напротив), он позвал:
– Идем, великая! Благодетеля могут предупредить, и он смоется.
Она все же успела схватить зильда и размозжила ему голову, ударив о стенку.
– Идем!
Со стороны могло показаться, что зверь гонится за человеком. Шертон бежал впереди, прислушиваясь к дыханию Нэрренират, готовый сбавить темп, если оно станет неровным. Кратчайшей дорогой к бывшему королевскому дворцу. В отдалении, в неярком желтом свете, падавшем из окон на улицу, мелькали еще чьи-то спины. На балконе завизжала женщина.
Бирвот, Роми и Лаймо бежали следом.
– Она превратилась в законченное животное! – сердито бросила на бегу Роми. – Кидается на зильдов, как собака на кошек.
– Наверное, они ее сильно допекли, пока она сидела в яме, – предположил Лаймо.
– Все равно так нельзя!
– Впервые вижу вблизи божество… – задыхаясь, вымолвил маг. – Я ждал чего-то другого… Неужели в Панадаре все боги такие?
– Есть и похуже.
Когда Шертон и Нэрренират выскочили из темного переулка на дворцовую площадь, среди гвардейцев-караульных, сидевших с флягами возле двух больших костров, началась паника. Появись либнийские или мотоньские диверсанты, разбойники не растерялись бы, но адского черного зверя здесь никто не ждал! Удальцы вскакивали, бестолково метались, размахивая оружием. Трещало оранжевое пламя. В кострах корчились, обугливаясь, покрытые резьбой и позолотой обломки мебели из ничейных дворцов, картины, свитки, книги в сафьяновых переплетах (людям Благодетеля нравилось казнить вещи, принадлежавшие прежним хозяевам Халгаты). У коновязи вставали на дыбы и рвались с привязи гувлы.
– Смотри, – Шертон показал богине на ряд закрытых ставнями окон в левом крыле здания, – вот тронный зал. Коридор и двери там широкие, не застрянешь.
Не обращая внимания на стрелы, отскакивающие от бронированных боков, Нэрренират прыгнула на крыльцо, выбив в прыжке обе дверные створки. Панадарцы и Бирвот бросились за ней, перешагивая через ступеньки. Маг на крыльце задержался, повернулся к площади, что-то прошептал, выбросив вперед руку, и оба костра рванули, как пороховые бочки, осыпав гвардейцев пылающими головнями.