Мир-ловушка
Шрифт:
Аристократ смертельно обиделся – не столько из-за сломанной челюсти, сколько за «ублюдка». Кровное оскорбление! Из поселения они убрались после небольшой заварушки. Для Роми это была первая настоящая драка, для Лаймо – вторая (считая ту стычку в Нижнем Городе, когда его хотели принести в жертву). Благодаря участию Шертона, мага и богини длилась она недолго.
– Что ж, я хоть посмотрел на вас в деле, – заметил Шертон, когда городок-улитка исчез в тумане. – Неплохо…
Приотстав, Роми и Лаймо переглянулись. Похвала учителя обоих заставила просиять.
– Эй,
– Нет! – Ударив гувла пятками по бокам, Роми поравнялась с ней и объяснила: – Я сказала это, чтоб избежать конфликта.
Лаймо почему-то хихикнул.
Шертон и Роми все чаще ехали рядом, отстав от остальных, и что-нибудь рассказывали друг другу о себе или просто говорили о чем угодно. Оба отчаянно хотели сближения, но Шертон не желал пользоваться своими преимуществами лидера группы (это у него был своего рода пунктик, чрезвычайно для него важный), а Роми боялась проявить навязчивость. Они делали маленькие шажки навстречу и были готовы отступить, если с другой стороны промелькнет хотя бы намек на протест.
Однажды на вечерней стоянке Шертон отошел к морю, темному, шепчущему, затуманенному, лишь местами отблескивающему отраженным облачным светом. Разожженный у дороги костер виднелся позади размытым оранжевым пятном. Обогнув его, большая тень приблизилась к Шертону, остановилась рядом.
– У меня к тебе деловое предложение, Шертон. – Нэрренират говорила хрипло и тихо. – Уступи мне Роми. Что ты хочешь взамен?
– Роми не может быть предметом сделки.
– Ты не бизнесмен, Шертон, сразу видно. Кто угодно может быть предметом сделки. Назови цену.
– А ее мнение тебя не интересует?
– Это мы уладим. – Богиня уселась на песок, по-кошачьи обернув длинный гибкий хвост вокруг лап. – Она одинока. Сейчас она тянется к тебе, но если ты от нее откажешься, она будет рада моему вниманию.
– Я подозреваю, нет смысла объяснять тебе, насколько непорядочно твое предложение?
– Да брось… Что тут непорядочного, если все останутся довольны? Ты уверен, что Роми тебе нужна? Ты ведь даже оценить ее по-настоящему не способен.
– Представь себе, я ее оценил, – буркнул Шертон.
– Как смертный. Вы, смертные, видите лишь то, что лежит на поверхности. Будь у нее другая внешность, ты бы на нее внимания не обратил.
– А что видишь ты? – Несмотря на вспышку злости, он заинтересовался.
– Она очень красива. Я имею в виду не только тело. Для меня не проблема создать точную копию ее тела или даже улучшенную копию. Роми – на редкость эстетичное бестелесное существо, я давно таких не встречала. И я хочу получить ее! Давай договоримся, выдвигай условия.
– Извини, не выйдет.
Нэрренират безмолвно смотрела на него, шевеля кончиком хвоста. Облачный свод все еще слабо светился, и Шертон отчетливо видел ее сумрачные глаза с кошачьими зрачками.
– Уж не собираешься ли ты нарушить договор, который мы заключили в Суаме?
– Не собираюсь, не бойся. Шертон, четыре рождения назад
– Я – твоим любовником?.. – От такого признания он слегка опешил. – Неужели меня принесли тебе в жертву?
– Нет. У нас был самый настоящий флирт, словно мы оба люди. Ты и в тот раз был таким же бродягой и героем-одиночкой, как сейчас. И отказался принять мое покровительство, потому что хотел сохранить независимость. Но ты действительно любил меня… – Она вздохнула: – Я не стала бы вредить тебе, даже если б не была связана клятвой.
Шертон не мог воспринимать сидящее напротив существо как женщину, в которую он когда-то был влюблен. Пусть даже четыре рождения назад. Это казалось ему невозможным, нереальным.
– Ну вот, я же говорила, что смертные неспособны видеть дальше оболочки, – констатировала Нэрренират. – Интересно, что ты почувствуешь, когда увидишь меня в человеческом облике? Вообще-то, это тело тоже по-своему красиво, но для секса оно не предназначено.
– От чего зависит ваш пол? Почему ты богиня, а не бог?
– Потому что когда-то я так решила. А что, мне нравится… Подумай о моем предложении насчет Роми, время есть.
– Она сама выберет.
– Она выберет тебя, ты человек. Богов она не любит, из-за того что Цохарр убил ее родителей. Но если она останется в одиночестве, у нее не будет выбора… Шертон, ты ведь не сможешь защитить ее от Ицналуана, а я смогу. Поверь, для нее так будет лучше.
Нэрренират все-таки нащупала болевую точку: Шертон привык к постоянному риску, но за Роми боялся. Да, он не был уверен, что сумеет защитить ее при любых обстоятельствах.
– Титус тоже хотел сделать как лучше, – проворчал он, пожав плечами.
– Ага, вот и проболтался! Значит, ты встречался с ним в Суаме и предупредил? То-то я не нашла его…
– О тебе я ему не говорил.
– Да знаю я эти словесные уловки! Ничего, он и без меня плохо кончит. Такие, как он, всегда кончают в дерьме.
Поднявшись, богиня прошествовала мимо него к морю, шумно бултыхнулась в теплую фосфоресцирующую воду. А Шертон вернулся к костру. Роми что-то говорила остальным, оживленно улыбаясь, и он, глядя на нее, вновь ощутил укол сомнения: вправе ли он втягивать ее в свою неустроенную жизнь?
Редкие скалы слева от дороги превратились в сплошной опутанный лианами массив, и море исчезло за ними, словно его и не было вовсе. Расстелив на земле старую потрепанную карту, нарисованную черной тушью на бледно-желтом шелке, Бирвот сказал, что Лойзираф уже близко. Нужно только незаметно проскользнуть мимо Чадны, пиратского княжества. Шертон с облегчением отметил, что в срок они укладываются: по его расчетам, в Панадаре сейчас только-только начался месяц Поющего Кота. Точную дату, находясь в другом мире, определить невозможно, однако запас времени есть.