Мир-ловушка
Шрифт:
Прибежал Бирвот с какими-то склянками и шелковыми пакетиками. Вялые серые паруса наполнились магическим ветром, «Ипола» рванулась вперед. Потом маг смешал порошки из двух склянок и трех пакетиков, вытряхнул все это за борт, и позади сгустился молочный туман, поглотивший живую полусферу. После двухчасовой гонки направо-от-зноя возникла линия берега. Корабли в Облачном мире на большое расстояние от суши не удалялись из-за проблем с ориентирами – здесь не было звезд, а магические навигационные приборы, вроде железной рыбки Бирвота, годились лишь для приблизительной
С раздумьем поглядев на стену тумана, капитан приказал поворачивать к зною, но оказалось, радоваться рано: вскоре из тумана выдвинулся округлый остров, увенчанный пучками темных змеящихся побегов. Капитан и Нэрренират выругались одновременно.
Пришлось пристать к берегу, изрезанному глубокими бухтами – в одной из них и нашла пристанище «Ипола». Тварь из бездны маячила на горизонте, но не приближалась: видимо, ей было затруднительно шлепать по мелководью. Зато она настроилась на ожидание до победного конца.
За причиненные неудобства Шертон расплатился с капитаном панадарским золотом, и теперь тот испытывал двоякое чувство: с одной стороны, если морское чудище не уберется восвояси, «Иполу» придется бросить, с другой – он заработал на своих пассажирах больше, чем рассчитывал, сорвал солидный куш и вполне может купить новое судно. О том, чтоб ограбить путешественников, он даже не помышлял: связываться с бойцом вроде Шертона, и в придачу с магом, – дураков поищите.
Когда и подводу и машину с помощью отними-тяжести переправили на берег, Бирвот снял с членов команды заклятье, заставляющее их видеть в Нэрренират собаку. Моряки ошеломленно уставились на здоровенного зверя, одетого в блестящую черную чешую. Все онемели: только что на песчаном берегу сидела корабельная собака – и вдруг вместо нее вот такая напасть… Боцман первым додумался до правдоподобного объяснения:
– Оно слопало нашу псину!
Люди и богиня услыхали выкрик, долетевший с палубы.
– У смертных скудная фантазия, – хмыкнула Нэрренират, просовывая голову в хомут.
Подвода покатила параллельно берегу, приминая колесами толстые хрусткие стебли, окутанные прозрачным пухом. Бухту с «Иполой» вскоре заслонили холмы, густо обросшие такими же стеблями. Порой в просветах виднелось море и настырная тварь из бездны, похожая на восходящую серую луну на фоне облачного неба. С другой стороны тоже поднимались холмы, за ними – неяркий желто-зеленый лес.
Паселей, не выдерживавший долгой быстрой ходьбы, примостился на подводе рядом с машиной, остальные шагали пешком.
– Как вы там, не отстаете? – осведомилась Нэрренират. – Опять запрягли, чтоб… того, кто выдумал Облачный мир!
– Не надо кого попало за усы дергать! – не осталась в долгу Роми.
– Ты не понимаешь. Найти что-то непознанное, что можно изучать, – это же такое изумительное приключение! Ради этого стоит рискнуть. Для тебя, теряющей память, непознанного полным-полно, а я знаю все о доступных мирах и их обитателях. Только здесь я наткнулась на нечто неизвестное…
– Мы должны спешить, – вмешался Шертон. – Врата-выход нестабильны.
– Увы… – Богиня вздохнула.
Бегом
– Нэрренират, мы ведь спасли тебе жизнь, правда?
– Может быть, да, а может, и нет. Не будь этот… переросток таким громадным, я бы его одолела.
– Но он был громадный, а мы все равно дождались тебя, хотя могли погибнуть. Ты нам немного обязана. Пожалуйста, скажи, кто такой Создатель Миров?
Богиня некоторое время молчала, косясь на нее лиловым глазом, потом обронила:
– Так ведь ты и сама это знаешь, – и после паузы добавила, с явным удовольствием: – Но не помнишь.
Роми остановилась, стиснув кулаки в бессильном гневе. Ругаться, как Нэрренират, нехорошо, а то бы она выругалась.
Глава 8
В этих теплых, влажных краях туман никогда не рассеивался полностью. Он то сгущался, поглощая леса, холмы, плантации, заболоченные низины и заросли черного тростника, то редел, приоткрывая перспективу, но не исчезал. Хорошо еще, вдоль побережья Рыжего моря тянулась дорога – старый торговый путь, связывающий друг с другом города и деревни. Двигайся по ней – и не заблудишься.
Местные жители рассказывали, что направо-от-зноя, в глубине материка, людских поселений нет. Там простираются сплошные болота и живут дикари-оборотни, даже внешне мало похожие на людей, а уж обычаи у них и вовсе странные. Какие твари там водятся, и сказать-то страшно, да помилуют нас боги… Нэрренират с откровенной тоской вздыхала, поглядывая в ту сторону. Если б не риск, что врата-выход на неопределенно долгое время закроются (так утверждал Шертон, и остальные ему поддакивали), она бы не устояла перед искушением отправиться в экспедицию. В одиночку, если никто не захочет составить компанию. Но погибнуть здесь, утратить память и вновь родиться смертной… Слишком высокая цена за любопытство.
Шертон подумал, что после возвращения домой Облачный мир так и останется для великой богини Нэрренират вечным вызовом и вечной приманкой. Вдруг она когда-нибудь в будущем рискнет и опять сюда сунется – уже по собственной воле, ради непознанного? Узнав ее получше, он не отвергал такой возможности.
В городах, через которые они проезжали, им не раз предлагали «продать вот это животное». Находчивый Лаймо сочинил целую историю, в которой присутствовали злой рок, колдовство, древнее блуждающее проклятье и данный в храме обет, призванную объяснить, почему «это животное» нельзя ни продавать, ни дарить.
В одном поселении с закрученными, как раковина улитки, слепыми глинобитными улицами представитель местной знати изъявил желание купить Роми.
– Что вы, уважаемый, эта девушка – принцес… – начал Лаймо.
Не слушая, покупатель сделал попытку потрепать ее по щеке. Роми наотмашь треснула его по физиономии металлическим браслетом, охватывающим правое запястье, показала Знак на левой руке и гордо заявила:
– Я жрица богини! – Однако этого ей показалось мало, и она процедила сквозь зубы, подражая Нэрренират: – Ублюдок…