Мир-ловушка
Шрифт:
Шертон и Роми возвращались из деревни. В заплечных мешках у обоих лежали пироги, сыр, картофельные лепешки с луком. Эксперимент прошел успешно: в низко надвинутой кожаной шляпе Роми принимали за мальчика-подростка.
Пустынная каменная дорога протянулась от поворота до поворота, подобно пересохшему каналу. Когда Шертон и Роми вышли за околицу, по ней вихрем промчался одинокий всадник, нахлестывая взмыленного гувла, и исчез за холмом. Дробный стук копыт постепенно замирал вдали.
– Интересно, почему он так торопится?
– Возможно, гонец, – отозвался
Он шагал быстро, девушка старалась выдерживать темп и не отставать. Мешок был довольно-таки тяжелый, зато с удобными широкими лямками. После того как Роми стала ученицей Шертона, время поблажек закончилось, но она не жаловалась и идти на попятную не собиралась. Еще несколько дней назад ей казалось, что жизнь проиграна, выхода нет, надеяться не на что – а Шертон словно распахнул перед ней дверь на простор, подарил ей будущее. Обогнув холм, они замедлили шаги. По лугу бродили оседланные гувлы без седоков. Хозяев не видно. И Нэрренират с Лаймодием не видно. Должно быть, они за башней, которая торчит на лесной опушке, словно огрызок серого карандаша. Скрипнули ножны, меч оказался у Шертона в руке – самого движения Роми, как и в прошлый раз, не отследила.
– Держись возле меня, – велел Шертон. – Если полетит стрела, отобью.
Они двинулись к башне. Впереди, в траве, что-то лежало. Разорванная окровавленная одежда, ремень с золоченой пряжкой, богато украшенные ножны, отдельно – меч.
– Кровь свежая, видишь? – вполголоса заметил Шертон. – Еще не засохла.
– Кого-то ранили и раздели, а он потом убежал… – предположила побледневшая Роми. Ее охватила противная дрожь.
– Ты теперь ученица воина. Не позволяй страху управлять тобой.
Он с прищуром оглядывался, однако не улавливал ничего подозрительного. То, что здесь было, – и было совсем недавно! – уже отодвинулось в прошлое.
– Можно, я возьму меч? – охрипшим голосом спросила Роми.
– Возьми.
Меч оказался для нее тяжеловат, но, сжав рукоятку, она почувствовала себя чуточку уверенней.
Приближаясь к каменному огрызку, они обнаружили еще три кучки окровавленных лохмотьев, возле которых валялось оружие. И кишки в траве.
Из башни доносились звуки, как будто кто-то плакал навзрыд.
– Эй, кто там? – остановившись около входа, позвал Шертон.
– Я здесь, я! – На пороге появился Лаймодий. Лицо распухшее, мокрое, глаза покраснели. – Больше я с ней один не останусь…
– Где богиня?
– Где-то бегает. – Он совсем по-детски всхлипнул. – Она меня съесть хотела!
– Как это – съесть?! – ахнула Роми. Лаймо уселся на каменную ступеньку.
– Как едят… – пробормотал он, глядя на них снизу вверх с несчастным видом. – Я объяснил ей, почему она заболела. От голода. Сказал, что ей надо есть сырое мясо, а она тогда меня же… Это ведь нечестно, а она все равно! Вдруг разбойники появились, те самые, вчерашние. Она тогда перестала меня сверху тащить и набросилась на них.
– Раньше Нэрренират никогда не ела людей, – испуганно прошептала Роми. – В книгах
– Раньше она не нуждалась в мясе, а теперь нуждается, – опять всхлипнул Лаймо. – У нее сейчас тело хищника, оно так устроено!
– Ты ей прямо вот так, без обиняков, и ляпнул про мясо? – вздохнул Шертон.
– Ну да, я хотел как лучше…
– Сказал бы мне потихоньку, я бы свинью в деревне купил. Хватит реветь! Вы умеете ездить верхом?
Роми умела, но плохо: иногда ей разрешал кататься на своей лошади один из родственников на Эзоаме. Лаймодий ни разу в жизни не сидел в седле.
– Значит, научитесь, – подытожил Шертон. – Пошли, гувлов поймаем.
Низкорослые гувлы темной неброской масти настороженно прядали ушами, но позволили поймать себя и привязать к кустам возле башни. Они были помельче лошади, покрупнее осла и скорость могли развивать порядочную. Потом Шертон собрал кошельки и оружие погибших разбойников. Судя по количеству трофеев, тех было шестеро и еще один, возможно, спасся.
– Она возвращается! – втянув голову в плечи, предупредил Лаймо.
Нэрренират мчалась широкими скачками вдоль кромки леса. Шертон вынул меч, Роми тоже схватила меч и встала рядом с ним (сражаться она не умела, но ей показалось, что это будет правильно). Лаймо юркнул в башню.
– Привет! – остановившись, окликнула их богиня. – Я великолепно себя чувствую. Если это тело хорошо кормить, оно замечательно функционирует. Вот как оно может!
Оттолкнувшись от земли, она сделала обратное сальто и мягко приземлилась на четыре лапы. Роми от изумления приоткрыла рот: чтобы такая громадина проделывала сложные акробатические трюки – воистину невероятное зрелище! Впрочем, девушка тут же вспомнила, что натворила Нэрренират, и на ее лицо вернулось хмурое выражение.
– У вас какие-то проблемы? – осведомилась богиня, заметив, что люди не спешат разделить ее ликование.
– И ты еще спрашиваешь? – опередив Шертона, крикнула Роми, гневно прищурив глаза. – Тебе не стыдно?
– Стыд – это ваше, чисто человеческое чувство. Весьма разрушительное для тех, кто его испытывает. Я не собираюсь экспериментировать над собой таким образом. Роми, ты же хотела, чтобы я поправилась? Что тебя расстроило?
– Ты сожрала шесть человек и чуть не съела нашего Лаймо!
– Гм, у меня было впечатление, что вы с ним друг друга недолюбливаете…
– Можно кого-то не любить, и все равно его жалко, все равно его есть нельзя! Ты мерзкая, циничная, прожорливая тварь!
– Не богохульствуй! – огрызнулась богиня.
– Эгоистичное, ненасытное животное!
– К вопросу об эгоизме, Роми… Я знаю кого-то, кто оставил Верхний Город без эскалаторов.
– Это ты остановила эскалаторы!
– Потому что мне не заплатили. До тех пор пока смертные соблюдали условия, эскалаторы работали бесперебойно. В отличие от чокнутой Омфариолы или скотины Карнатхора я всегда выполняю свои договорные обязательства.
– Если ты еще раз попробуешь кого-нибудь съесть, я тебя убью!