Мир-ловушка
Шрифт:
– Что ж, попробуйте, – согласился Малевот. – Вы же монах, человеческая душа – по вашей части. Ежели негодяй спятил и вы поможете ему укорениться в этом состоянии, у нас будет на одну проблему меньше.
Сие неприкрыто циничное высказывание покоробило афария, но он не подал вида и направился к кающемуся, проталкиваясь через толпу.
Разбойник стоял на коленях перед крыльцом храма Истинных Богов. Человек лет сорока, с копной нечесаных светлых волос, рябым лицом и широкими округлыми плечами. Оружия при нем не было, дорогая парчовая рубаха разорвана, под ней просвечивала волосатая грудь.
– Эх, на виселицу
Святые отцы, выглядывавшие из-за богато разукрашенных приотворенных дверей храма, не знали, что делать: с одной стороны, раскаявшийся Сасхан являл собой, в назидание всему народу, образчик похвального смирения, но с другой – ересь ведь несет, умы баламутит!
Подойдя, Титус опустился рядом с разбойником на колени:
– Брат, я скорблю вместе с тобой.
– Кто ты? – размазывая по лицу слезы и грязь, спросил Сасхан. – Не осталось у меня братьев, зверь всех сгубил. Выпустили его боги на землю за грехи наши, ибо не ведали мы ни жалости, ни страха. Познал я теперь свою ничтожную малость. Зверь их рвал на куски и пожирал, рвал и пожирал! В нищете я родился, в нищете возрос, познал разбойную удаль, набил карманы неправедным золотом. А ныне каюсь!
– В нищете? – переспросил Титус. Слушая несвязную речь Сасхана, он все более и более проникался теплым чувством к этому человеку. – Брат, я ведь тоже из нищих! Воистину, мы с тобой братья. Взгляни на меня.
Он поднял забрало.
– Кто это тебя? – воззрился на него сквозь туман слез Сасхан.
– Одна из великих богинь моего мира, чье имя здесь неведомо. Я лишил ее законной избранной жертвы и тем самым причинил зло моему народу, а также Ордену афариев, который меня взрастил, и это моя вина, кою должен я искупить. Неспроста привел меня перст Создателя Миров в ваш Облачный мир, неспроста мы встретились. Это знак судьбы! Я думаю, брат Сасхан, суждено нам с тобой вместе каяться и вместе искупать грехи свои, намеренные и непреднамеренные. Пойдем со мной!
Вслед за Титусом разбойник поднялся с колен. Раздавленный пережитым ужасом, он готов был подчиниться кому угодно, хоть пятилетнему ребенку, но никто не осмеливался подойти к грозному Сасхану Живодеру, все топтались на расстоянии и глазели, перешептываясь. Титус первый предложил ему свое руководство – и Сасхан безропотно повиновался.
Толпа расступилась перед ними, образовав широкий коридор.
– Куда вы его? – шепнул на ухо афарию Малевот, пристроившийся с другой стороны. – Учтите, в темницу нельзя, будут неприятности с Рагелем!
– Я его у себя поселю.
– У себя?.. Я же везу вас в королевский дворец! Смиренный брат, нельзя туда с разбойником!
– Думаете, если он из нищих, значит – не человек? – отрывисто спросил Титус. – Я тоже родился в нищете!
– Вы – другое дело, вы образованный монах, ваши нравственные качества не вызывают сомнений… А это убийца, насильник, грабитель! Не слыхали вы, что про него рассказывают!
– Он теперь мой названый брат, – отрезал Титус. – Возьмем его с собой. Клянусь, я его перевоспитаю.
– А… Так вы его использовать хотите? – Лицо министра озарилось пониманием. – Использовать разбойника – это остроумно… Стране нужны новые солдаты, сборщики налогов… Что ж вы сразу не сказали? Тогда, конечно, возьмем с собой!
Сасхан молча,
– Перегнули вы, смиренный брат, – укоризненно шепнул Малевот.
Титусу очень хотелось усадить раскаявшегося злодея в карету, и он чуть не ввязался в спор, но тут Сасхан, вновь бухнувшись на колени, возразил:
– Недостоин я, люди добрые, таковой знатной чести! Пинайте меня, как собаку, таскайте за уши, как зильда! А мне все будет мало, ибо чудом избег я кровавой пасти адского черного зверя! Негоже мне ездить с вами, вдоволь пограбил я таких карет, а напоследок, из озорства греховного, изливал я гнусную мочу на обивку их бархатную и атласную. И за то меня кара постигла. Лучше я следом за каретой побегу, как зильд, как собака!
Поджав губы, Эмрела холодно кивнула: такой вариант ее устраивал. Министр озабоченно нахмурился. Он уже начал набрасывать в уме планы использования перевербованного Сасхана в своих интересах, а теперь возникла угроза: вдруг разбойник по дороге придет в себя, одумается – и только его и видели?
– Я побегу вместе с ним! – решительно заявил Титус.
Спорить никто не стал, и Малевот сразу успокоился. Окликнув кучера, велел не гнать. Его секретарь галантно подал руку Эмреле, все трое забрались внутрь. Лакированная дверца захлопнулась. Провожаемая тихим ропотом толпы, карета свернула с площади в одну из боковых улиц. Титус и Сасхан Живодер трусцой бежали следом.
Глава 7
Шертон, Роми и Лаймо шагали мимо трехэтажных бревенчатых зданий мрачноватого вида. Они отправились на поиски мага – самого лучшего, какой есть в Суаме, – и заодно посмотреть город. Богиня осталась в лесу. Шертону пришлось дать ей слово, что они вернутся.
– Жду вас до завтрашнего утра, а потом пойду искать, – предупредила Нэрренират. – Как бы я хотела сменить облик и составить вам компанию… Ладно, Шертон, береги Роми и добудь мне что-нибудь выпить!
После этого напутствия великая богиня исчезла в гуще кустарника.
– Мы от нее сбежим? – спросил Лаймо, когда копыта гувлов зацокали по дороге.
– Нет. Я дал слово.
– Ну… Я думал… – Лаймо смутился.
– Представляешь, что начнется в Суаме, если она заявится туда искать нас? – спросила Роми.
Уплатив въездную пошлину монетами местной чеканки, они оставили гувлов на постоялом дворе поблизости от городских ворот и дальше пошли пешком.
После часовой прогулки по улицам и визита в лавку готового платья Роми наотрез отказалась от халгатийской дамской одежды. Уж лучше она и дальше будет изображать мальчишку. Туалеты аристократок были по-своему красивы, но неудобны. Запакованная в такой наряд женщина теряла свободу движений и не могла ни ездить верхом, ни идти быстрым шагом; кроме того, надевать и снимать некоторые из их составных частей без посторонней помощи невозможно. Платья женщин незнатного происхождения, достаточно удобные, сидели на своих владелицах мешковато и были выдержаны в беспросветно унылой цветовой гамме.