Миротворец 2
Шрифт:
— Очень своевременное обращение, — царь поставил стакан с минералкой на трибуну, встал и продолжил, — лично обещаю вам, господин Фазер, рассмотреть все ваши просьбы в правительстве страны в ближайшее время.
Одновременно он открыл свой блокнот и сделал там соответствующую пометку.
— У вас все, господин Фазер? Ну, тогда слово переходит к следующему, — и он показал рукой на другого представителя общественности, сидевшего в том же первом ряду, но с противоположного края.
— Ян Сибелиус, —
— Рад видеть представителя творческой интеллигенции, — поприветствовал его царь, — излагайте, пожалуйста, свои вопросы.
— Хотел бы сказать пару слов по поводу финского языка, государь, — вежливо продолжил тот, — ваш дед, император Александр 1й, как известно, даровал нашему языку статус второго государственного, однако, на мой взгляд… и многие в нашей стране наверняка присоединятся к моему мнению… дела с нашим родным языком обстоят далеко не так, как хотелось бы…
— А что именно не так с финским языком? — нахмурил брови царь.
— Нет, в целом все нормально, — сразу сдал назад композитор, — но отдельные детали хотелось бы, так сказать, отполировать. Например, возьмем начальную школу — русский язык сейчас там преподают по 5–6 часов в неделю, а финский только 1–2. Или взять прессу, на нашем родном языке издается всего две газеты в столице и одна в Турку… тогда как на русском их полтора десятка в стране. Да что с русским сравнивать, даже на шведском языке больше печатной продукции издают. И в театре та же картина — все почему-то ходят на спектакли, где говорят исключительно по-русски…
— Но это, наверно, все же проблема финских театров, что в них мало ходят, — флегматично ответил Александр, — наверно, надо ставить актуальные пьесы и занимать в них талантливых актеров, тогда будут ходить и к вам… возьмите хоть Большой театр в Москве, слышали про него?
— Ну кто же не слышал про Большой театр, — немного смешался Сибелиус.
— Там аншлаги, насколько я знаю, вообще на все спектакли, независимо от языка, на котором они исполняются — хоть на итальянском, хоть на немецком.
— Тут, скорее всего, вы правы, — сокрушенно покачал головой композитор, — но относительно школ и газет все же хотелось бы увидеть какое-то решение проблем.
— Хорошо, господин Сибелиус, — кивнул царь, — я записал ваше пожелание — обсудим в ближайшее время. Так, еще есть желающие высказаться?
Руку поднял некто в чесучовом сюртуке из третьего ряда, Александр сделал ему приглашающий жест.
— Меня зовут Ирье Ирье-Коскинен, — сказал тот, поднявшись со своего места.
— Вот как, — ухмыльнулся царь, — имя и фамилия почти одинаковые?
— Да, так сложилось, — не стал тот углубляться в подробности, — я начальник духовной экспедиции сената и основатель партии старофиннов…
—
— Конечно, государь, — быстро отвечал Коскинен, — мы придерживаемся консервативных взглядов на вещи, а младофинны в противовес нам фиксируются на демократических принципах.
— Понятно, это примерно как в Британии виги и тори, одни за аристократию, другие за буржуазию…
— Да, почти так… мой вопрос связан с предстоящими выборами в Государственную Думу…
— Слушаю вас, господин Ирье, с большим вниманием, — царь даже встал и снова зашел за трибуну.
— Так вот, относительно нашей фракции старофиннов и вообще финского сената, — тут же продолжил Коскинен, — грядут выборы в Госдуму, а по регламенту в Финляндии один депутат выбирается от большего числа избирателей, чем в той же соседней Карелии. Мы, если честно, не понимаем такой дискриминации. К тому же можно добавить и то, что нет никаких намеков на дублирование всех будущих документов Думы на языки национальных окраин.
— Про избирательные квоты вопрос актуальный, — кивнул Александр, — я сразу же по возвращению в Петербург передам его в избирательную комиссию. А вот с той частью вашего выступления, которая касается переводов, я готов подискутировать…
— Давайте подискутируем, — лихо поднял перчатку Коскинен.
— Вы знаете, сколько народностей со своими языками проживает в России?
— Если честно, то нет…
— Вот здесь присутствует полномочный представитель правительства по вопросам национальностей, он даст справку, — Александр протянул руку в сторону безмятежно смотревшего в окно Георгия.
Николай толкнул его в бок, тот понял свою оплошность и тут же встал.
— Да, конечно, готов выдать необходимые справки в полном объеме, — быстро проговорил он, — всего на данный момент в Российской империи насчитывается 152 народности, но свои отдельные языки есть только у 113 из них. Самые большие ветви это великороссы, малороссы и белороссы, на них приходится 69% всего населения.
— На все языки народов империи предлагаете переводить документы, господин Коскинен? — ехидно осведомился царь, — на 113 штук?
— Ну что вы, государь, — тут же открестился тот, — только на основные… к ним, кроме русского вполне можно отнести финский и польский.
— Боюсь, среднеазиаты и евреи с вами не согласятся… — задумчиво ответил Александр, — но хорошо, я понял вашу мысль и постараюсь ответить что-то внятное до конца этого года…
Остальные вопросы были совсем уж мелкими и незначительными, поэтому собрание свернули через полчаса после въедливых замечаний Коскинена. А вечером царская семья погрузилась на Штандарт и отчалила в сторону Кронштадта.