Монстр
Шрифт:
И вот теперь остались только мы.
— Так ведь мы и есть два разных человека, — напомнила я его же утверждения. И тут же почувствовала, как в груди что-то кольнуло. — То есть, были.
Он кивнул. Потом неожиданно коснулся моей головы, едва ощутимо погладил по волосам, как ребенка. Я непроизвольно закусила губу, прикрывая глаза. Темнота и тишина вокруг создавали иллюзию конца времен. Как будто мы остались одни и больше не существовало ни Корпуса, ни таинственных заказчиков эксперимента, ни шпиона среди друзей, который бы на них работал.
— Знаешь, она всегда справлялась с этим лучше, — заметил Маркус, скользя пальцами
— А я ее предала. Сначала обещала защитить и помочь, а потом отправила на аборт и оставила одну. Знаешь, почему? — Мне было стыдно говорить об этом, но я все равно заставила себя смотреть ему в глаза. — Потому что ревновала. Тебя. К ней. К вашему ребенку. Я успела подумать, что ты мой второй шанс. Даже когда узнала, кто ты на самом деле, в глубине души продолжала так думать. А она мешала мне. — С каждым словом говорить становилось все труднее, но я все равно выталкивала из себя признание, сама не зная зачем. Мне казалось, что если слова останутся внутри, то задушат меня. — Я хотела, чтобы ее не было. И ребенка не было. Поэтому согласилась уговорить ее на это. Это я монстр, Маркус. Я, а не вы.
Я даже не заметила, когда снова заплакала. Он сел рядом, обнимая за плечи, прижимая к себе. Я уткнулась лицом в его плечо, позволяя себе полностью расслабиться и только сейчас понимая, что до этого момента я подсознательно ждала, что все это скажет мне он. Маркус-химера обвинит меня и Корпус в гибели Лины. Но вместо этого наполовину человек, наполовину хамелеон предпочел меня утешить.
Он гладил меня по волосам, бормоча бессмысленную ложь о том, что все наладится и будет хорошо. Что мы разберемся и неизвестные «они» за все ответят. И что он не позволит «им» причинить вред мне. Я слушала его голос, не особо вникая в слова, и чувствуя, как тяжелая гранитная плита, упавшая мне на грудь в тот момент, когда в доме Лины я поняла, что случилось, потихоньку приподнимается. Болеть, конечно, еще будет, но, по крайней мере, она больше не грозила раздавить меня.
Стакан в моих руках постепенно опустел, а слезы кончились. Я не знала, сколько прошло времени, но Маркус как будто больше никуда не торопился. Он сидел рядом, обнимая меня, и теперь уже молчал. Лишь его рука продолжала перебирать мои волосы. А я почти задремала, устав от всех волнений, переживаний и слез.
Или даже задремала? Иначе я не могла объяснить, как следующим воспоминание оказалось то, что он кладет меня на кровать в темной спальне. Я окончательно проснулась в тот момент, когда он выпрямился, собираясь уйти. Я схватила его за руку, не желая отпускать.
— Не уходи. Пожалуйста.
Меня хватило только на эту лаконичную просьбу. Я не знала, как объяснить. Мне было страшно отпустить его. Вдруг пока я буду спать, с ним что-то случится? Но вино и стресс так сильно ударили мне по голове, что я не могла бодрствовать. Глаза сами собой закрывались, сознание гасло, и даже бешено бьющееся сердце не могло бороться со слабостью, которая на меня навалилась. Пальцы, цепляющиеся за его руку, почти не гнулись.
Не говоря
— Спи, Нелл. Ничего не бойся. Завтра во всем разберемся. А пока спи.
Я знала, что нужно о многом подумать. О том, почему Антон соврал нам и почему позволил Лине родить. Как она успела родить, ведь по срокам еще не должна была. О том, кто ее убил и куда делся ребенок. И что нам со всем этим делать. Но едва Маркус произнес эти слова, я буквально отключилась.
Глава 28
Единственным безоговорочным плюсом своего «перерождения» Маркус искренне считал способность высыпаться за три часа. В сложившейся ситуации ему хватило для отдыха и двух, после чего он аккуратно выпутался из объятий Нелл. Ему удалось не разбудить ее при этом.
За окном все еще было темно, лишь фонари и рекламные щиты освещали пустые улицы Даркона, омываемые мелким дождем. Но эту глубокую ночь Маркус ощущал как раннее-ранее утро. Пока загружался ноутбук Нелл, он сварил себе кофе и сделал пару бутербродов. Вяленое мясо, купленное Нелл накануне, пришлось как никогда кстати. Особой потребности в кофеине Маркус на самом деле не испытывал, но некоторые привычки прочно укоренились в его сознании. Подобные ритуалы дарили чувство покоя и комфорта, которых и ему, и Нелл сейчас очень не хватало.
Ноутбук запросил пароль пользователя, поэтому Маркусу пришлось войти в систему как гостю, но для просмотра записей этого хватало. Потребовалось время, чтобы разобраться с файлами и просмотреть бегло несколько часов записей с трех точек, но к тому моменту, как за окном начало светать, картина произошедшего была Маркусу ясна.
Неизвестный мужчина пришел к Лине прошлым утром, после девяти. Как Маркус ни старался, он не смог поймать ни одного кадра, на котором было бы видно лицо мужчины. Кепка с длинным козырьком скрывала его, и он все время держал голову так, словно знал, в каких местах камеры и нарочно старался не попасться им.
Странно было то, что Лина спокойно впустила его, хоть и не особо обрадовалась визиту. Но она не ждала от него подвоха, спокойно позволила пройти за ней на кухню, где продолжила готовить завтрак, поворачивалась к нему спиной.
За что и поплатилась. Мужчина дождался очередного момента, когда она отвернулась от него и выстрелил ей в затылок. Лина ничего не успела понять. И скорее всего, не успела почувствовать. Наверное, это было единственное утешение, на которое Маркус мог рассчитывать.
В момент выстрела он непроизвольно отвел взгляд от экрана, чувствуя, как внутри вскипает злость, смешанная с горечью. От первой внутри все клокотало, от второй — щипало глаза. Он отмотал запись назад. В тот момент, в котором Лина была просто женщиной, молодой матерью за утренними заботами. Камеры не записывали звук, но по тому, как она передвигалась по первому этажу, слегка пританцовывая, Маркус догадывался, что она слушала радио и, возможно, даже подпевала ему.
В памяти против воли всплыл их разговор, состоявшийся еще в лаборатории незадолго до его побега. Они тогда уже знали и о ребенке, и о меняющейся природе Лины, и о том, что Рантор со всем этим собиралась сделать. Лина была так же подавлена, как Нелл сегодня. И он точно так же обнимал ее, прижимая к себе. Уткнувшись в его плечо, она тихо фантазировала: