Монстр
Шрифт:
Тем временем на экране Маль вернула малыша Лине, и они все вместе пошли наверх. Через несколько минут Лина вернулась одна и занялась приготовлением завтрака, Маль, судя по всему, осталась с ребенком.
А ведь в тот момент в Копусе уже знали о том, что случилось в квартире Маркуса. Может быть, Маль навестила Лину, чтобы проверить, не напали ли и на нее тоже? Или она пришла специально, чтобы забрать ребенка перед тем, как придет убийца?
— Нет, для Маль смерть Лины стала большим сюрпризом, — возразил Маркус, когда я озвучила последние предположения. — Я не знаю, что она делала наверху. Там я камер так и не нашел,
Он включил мне третий ролик. На нем Маль очень опасливо спустилась со второго этажа, озираясь. Потом увидела тело Лины. Отшатнулась, зажав себе рот руками. Сделала неуверенный шаг вперед, но тут же замерла, а потом бегом бросилась обратно наверх. Маркус промотал вперед почти пять минут времени, прежде чем Маль снова спустилась вниз. На этот раз в ее руках была переносная люлька с ребенком и помимо объемной сумки, с которой она пришла, еще одна. Возможно, с детскими вещами.
— Маль забрала ребенка, — констатировала я факт, который в этом не нуждался. — Но я не понимаю… Если Антуан послал ее к Лине, чтобы проверить, не напали ли на нее, то почему он до самого вечера был не в курсе гибели Лины? А если он в курсе, то как он позволил ей там лежать? Ведь если ее найдет КГП, можно не успеть перехватить расследование, а для него это потеря контроля над ситуацией!
— Именно поэтому я думаю, что Антуан ничего не знает. По какой-то причине Маль скрыла от него происшествие. И тот факт, что забрала ребенка. Я не знаю почему, но я думаю, что сейчас самое время поехать к ней и спросить.
Я вспомнила вчерашний день. Совещание, на которое Маль почему-то опаздала. Ее бегающий взгляд, дрожащие руки. Она смотрела на меня, как будто хотела что-то сказать, но не решалась. Она боялась. Боялась Антуана? Или кого-то еще? Вопросы, вопросы — столько вопросов и ни одного ответа!
Впрочем, нет, один ответ мы наконец получили: мы теперь знали, где искать ребенка Маркуса и Лины. Может быть, Маль расскажет нам что-то еще. Пусть ниточка была тонкой и хрупкой, но она была, и следовало поскорее потянуть за нее, пока кто-то более шустрый ее не оборвал. Я решительно подскочила с места.
— Тогда едем!
Глава 29
Проще было сказать, чем сделать, ведь черный вседорожник по-прежнему стоял на другой стороне улицы. Конечно, пожарная лестница тоже все еще была в нашем распоряжении, но я опасалась, что за несколько часов наблюдения за моим домом сотрудники службы безопасности — если это были они — тоже могли заметить пожарную лестницу и взять ее под наблюдение. Поэтому мы придумали другой план.
Я вышла из дома гораздо раньше, чем делала обычно, но мой «хвост» оказался к этому готов: вседорожник увязался за мной. Я сделала вид, что еду в сторону штаб-квартиры Корпуса Либертад, но намеренно поехала по дороге, на которой уже собиралась пробка. Здесь вседорожнику стало сложнее меня преследовать: я несколько раз меняла полосы, беспардонно влезая в каждую приемлемую «дырку» между машинами, пользуясь небольшими габаритами своей.
Сначала я таким образом «лезла» в крайний левый ряд, а когда громоздкий неповоротливый вседорожник смог перестроиться за мной, отстав всего на пару машин, начала еще более агрессивное перестроение в обратную сторону. Мне недовольно сигналили, но сегодня
В подземке я легко смешалась с толпой. Даже если мой маневр разгадали, и кто-то из машины последовал за мной, он меня потерял. Убедившись в этом, я отправилась на станцию, от которой было ближе всего до дома Маль. Оставалось надеяться, что Маркус без приключений покинул мою квартиру и уже успел туда добраться. И что мы сможем перехватить Маль до того, как она уедет на работу.
Я не знала, как строить разговор с ней, потому что до конца не понимала ее роль, но я надеялась, что сориентируюсь на месте.
Однако ничего придумывать и не потребовалось. Маль открыла нам дверь и, едва увидев Маркуса за моим плечом, резко выдохнула. Как будто с облегчением.
— Полагаю, раз вы здесь, то уже все знаете? — обреченно предположила она, отходя в сторону и пропуская нас в квартиру. При этом она опасливо посматривала на Маркуса, словно боялась, что он в любой момент может свернуть ей шею.
— Еще не все, но мы надеемся, что ты прольешь свет на темные пятна.
Судя по выбранному тону, Маркус не собирался развеивать этот ее страх.
— Где его ребенок, Маль? — чуть мягче спросила я. Если все это время она помогала Лине и забрала ребенка, чтобы защитить его, то не заслужила грубое обращение.
Маль снова вздохнула и жестом велела ждать в гостиной, а сама ушла в другую комнату. Вернулась быстро, держа на руках малыша, который недовольно кряхтел, собираясь заплакать.
— Простите, я не знала, что еще сделать, — она виновато посмотрела на Маркуса, потом перевела взгляд на меня. — Я хотела рассказать тебе вчера, но никак не могла поймать момент. Сначала меня нагрузили этими исследованиями, а потом ты была то с Антуаном, то с Бертом, то вообще исчезла…
Она подошла к нам ближе, не зная, кому отдать ребенка. Он был еще совсем крошечный, должно быть, родился недавно. Маль держала его очень аккуратно, а меня словно парализовало. В глубине души я не чувствовала права брать его на руки.
К счастью, Маркус и в этом аспекте оказался не из пугливых. Не сразу, но он шагнул вперед, подставляя руки. Маль аккуратно передала ему ребенка, тихо уточнив:
— Это мальчик. Лина назвала его Коннором. — Она бросила на меня быстрый взгляд. — В честь твоего отца.
Оказавшись на руках Маркуса, маленький Коннор все-таки заплакал, выражая свое недовольство происходящим. Едва ли он осознавал это самое происходящее, но наверняка чувствовал, что он в чужом месте с чужими для него людьми. И без мамы.
Я осторожно перевела взгляд на лицо Маркуса и не удержалась от улыбки. Вечно хмурый и чем-то недовольный, небрежный и брутальный гибрид человека и хамелеона еще никогда не представал передо мной таким растерянным, но счастливым. Я вспомнила, что прежний Маркус Фрост всегда с особым вниманием и заботой относился к детям, втянутым в наши расследования. И, наверное, в этот момент я понимала, почему в самом начале он был готов принести меня в жертву ради спасения Лины и ребенка. Я впервые видела, как он вполне искренне улыбается, покачивая на руках ревущего младенца.