Монумент
Шрифт:
– Тогда тебе будет теплее, – сказала она громко и чуть прикоснулась к его пояснице. Мимолетное движение… Имело ли оно скрытый смысл? Или то был просто жест ободрения для обреченного человека?..
Девушка отошла и подняла свою корзину. Командир фыркнул.
– Как трогательно. А теперь пора идти. – Он обвел взглядом унылый пейзаж. – Меня уже тошнит от этого болота.
Они направились к югу, в сторону Кельтримина. Люджен Краск вел. За ним шагал командир, таща Балласа на цепи. Следом – дочь Краска. Трое стражей замыкали процессию. Все молчали. Слышались только хлюпающие
Краск ступил на стежку, составленную из широких плоских кочек, чуть выступающих из воды. Оглядевшись вокруг, Баллас начал смутно узнавать местность. Здесь на него напали угри. Будь он чуть внимательнее, заметил бы кочки, выводящие к дому Краска. Ступая по ним, он оставался бы вне досягаемости для угрей. И тогда его не отравили бы. Краск не смог бы его связать. И сейчас он бы не был пленником стражей. Баллас тихонько выругался.
Они вступили на кочки. Командир уставился себе под ноги, не поднимая взгляда. Стражи последовали его примеру. Краск смотрел вперед, однако шел медленно и предельно осторожно, поскольку кочки были скользкими от инея. А его дочь…
Она внезапно остановилась.
– Мне нужно отдохнуть, – заявила она, опустив корзинку. Командир резко обернулся.
– Что?
– Я устала, – отозвалась девушка. – Я не могу идти дальше. Корзина тяжелая, у меня руки болят.
– Не дури. – Командир угрожающе выкатил глаза. – Отдохнешь попозже, когда мы… Когда выберемся из болота.
– Греттин, – сказала она, – я не капризничаю. Я действительно не могу идти дальше. Дай мне несколько минут.
Командир обернулся к одному из своих людей.
– Помоги барышне.
– Что? – озадаченно переспросил страж.
– Понеси ее корзину.
– Она воняет, – буркнул страж. – Я потом до вечера не отмоюсь от этих дохлых угрей.
Тем не менее он направился к девушке. Когда страж приблизился, она наклонилась и запустила руку в корзину, а миг спустя – резко выпрямилась, сжимая широкий разделочный нож. Страж замер от неожиданности – и отшатнулся, когда острое лезвие ударило его под нижнюю челюсть. Потеряв равновесие, он свалился с кочки и рухнул в болото. Лед легко разломился под его весом; вода мгновенно окрасилась кровью.
Баллас не мог понять, почему дочь Краска напала на стража. Одно было совершенно ясно: надо действовать быстро. Кинувшись к командиру, он ударил его коленом в живот. Тот, охнув, согнулся пополам, и Баллас впечатал колено ему в лицо. Командир выгнулся назад и полетел в воду. Впрочем, даже упав, он не выпустил цепи. Петля затягивалась все туже. Задыхаясь, Баллас чувствовал, как его тянет в болото. Он упал на лед, проломив его. Вокруг забурлила ледяная вода. Что-то склизкое коснулось щеки.
Угорь.
Вскочив на ноги, Баллас схватился за цепь, выдрал ее из хватки командира и с облегчением распустил петлю на шее. Потом быстро оценил диспозицию. Раненый страж и командир барахтались в воде. Люджен Краск остолбенело оглядывался по сторонам. Три оставшихся стражника стояли столбами, видимо, не очень-то понимая, что делать дальше. Это продолжалось
Потом все разом задвигались. Дочь Краска поудобнее перехватила нож и всадила его в живот ближайшего стража. Тот охнул и распластался на кочке. Второй страж выхватил меч и кинулся на девушку, но Баллас метнул в него цепь. Ее конец обмотался вокруг запястья стража. Баллас дернул, резким рывком свалив мечника с ног. Когда страж упал, Баллас подскочил к нему и ударил ногой в кадык. Ухватив меч, он с разворота ударил третьего стража и рассек ему горло. Кровь фонтаном хлынула на рубашку. Глаза стража округлились, и он свалился в камыши.
Раздался отчаянный крик. Баллас резко обернулся и увидел стража, раненного дочерью Краска. Вода вокруг него кипела и бурлила; вздымалась грязная пена. Тело стража содрогалось, точно в припадке. Он силился встать, но что-то не пускало его. В бурлящей воде Баллас увидел угрей – толстые темные тела, глянцевые спины, крошечные глазки навыкате. И зубы, сверкающие как иглы…
Стражник исчез под водой. Командир завопил и попытался вскарабкаться на кочку, но руки соскальзывали с ее гладкой влажной поверхности. Он повернулся и побежал по воде, высоко вскидывая ноги. Отыскав поросший травой клочок топкой земли, командир вспрыгнул на него и с опаской посмотрел на Балласа.
Тот размахнулся и швырнул меч в командира. Клинок шлепнулся в нескольких ярдах от островка. Баллас грязно выругался и огляделся по сторонам в поисках еще какого-нибудь оружия, однако оно не потребовалось. Покачиваясь, точно пьяный, командир медленно оседал на землю. По кочкам Баллас дошел до островка. Командир лежал на боку, глаза его выкатились из орбит, он тяжело и хрипло дышал. Сквозь прореху в штанах виднелись черные следы маленьких зубов. Баллас смерил начальника стражи задумчивым взглядом.
– Тебе надо было убить меня сразу, – процедил он и, взяв командира за шиворот, поволок к воде. Тот, казалось, порывался что-то сказать: губы его шевелились, из горла вырывались хриплые звуки. Однако Балласу было недосуг разбирать слова. Он спихнул начальника стражи в болото. Спустя несколько секунд вода забурлила, вокруг засуетились толстые гладкие тела. Баллас одарил командира прощальным взглядом и вернулся к Краску и его дочери.
Люджен Краск пребывал в ярости.
– Великие Пилигримы! – восклицал он, глядя на мертвых стражей. – О Четверо! У меня просто нет слов. – Он всем телом развернулся к дочери. – Что ты наделала, глупая девка?!
– Они собирались убить нас, – ответила она. – Когда я утром возвращалась с угрями, они шушукались в спальне. Греттин хотел сказать Магистрам, что они сами поймали преступника и это целиком их заслуга. Но испугался, что мы опровергнем эту байку…
Люджен Краск жалобно прижал руки к груди.
– Почему это случилось со мной? С нами? Чем мы такое заслужили…
– Развяжи меня, – перебил Баллас, протягивая ему руки. Краск заморгал.
– Давай! – рявкнул Баллас. – Развяжи меня.
– Но ты… ты преступник, – промямлил Краск. – Я не могу…