Морок
Шрифт:
— Это так в двух словах не объяснишь, — отозвалась она. — Это я тебе долго могу объяснять, а всё равно никто не поймёт ничего. Тут тебе легче объяснить, кто тебе отец, кто мать.
— Так не ты разве?
Миролюб, во все время продолжавшегося магического опыта, не проронивший ни звука, наконец будто ожил и заговорил:
— Ну, ты же помнишь, было пророчество «В конце концов их станет двое, но лишь один из них ей сын». Если под «ей» подразумевается Светозара, то сын её я. А про тебя, если ты сам внимательно слушал то, что повторял сегодня, то есть слова твоей бабки, то ты внук Рогнеды. Но, если немножко пофантазировать,
— Вон как? Это как это? — не переставая вперять взор в стену, наигранно изумился Иннокентий.
— Ну, к примеру, если у Рогнеды было двое детей, то я сын Светозары, а ты сын второго ребёнка своей бабки. Оба мы ей приходимся в этом случае внуками. Правильно?
— Как бы всё гладко. А что ж, Аксинья, сколько детей было у Рогнеды?
— Один был ребенок у Рогнеды, дочка была, это я…
— Ну что, Миролюб, что теперь? По-прежнему только ты можешь быть сыном Светозары? — Иннокентий наконец-то оторвался от стены и нахально уставился на товарища.
Каморку накрыло общее молчание. Аксинья как будто пару раз набирала в грудь побольше воздуха, порываясь высказать что-то, однако столько же раз откладывала, не решалась.
Через некоторое время Аксинья отважилась открыть то, что столько лет было тайной:
— Будияр. У нее был муж Будияр.
— У кого, матушка? — спросил Иннокентий.
Миролюб тут же гневно взглянул на него и встал между ним и Аксиньей. Иннокентий хмыкнул, дёрнул плечами и отвернулся. Миролюб протянул руку к нему, пытаясь удержать от вражды, но юноша лишь поспешно и нервно сбросил его руку.
— Если ты думаешь, что сможешь отобрать у меня то, что я так долго искал, ты ошибаешься! — гневно сверкнув глазами, бросил ему в лицо Иннокентий. — Ты, старик, куда тебе, ты мне в отцы годишься. В это я ещё охотно поверю, но Аксинья — моя мать, не твоя, ты слишком стар для неё! Слишком стар, запомни! Поди прочь, пока я не…
— Вылитый дед, — оседая на кровать зашептала Аксинья. — Вылитый твой дед, Будияр!
Оба мага обернулись на неё, раскрыв рты.
— Что это значит?
— Значит, что дед твой, Будияр, такой же был. Ты весь в него.
— А я? — обиженно спросил Миролюб.
— Слушай, Миролюб, без обид, но ты слишком стар, чтобы хотеть, чтобы у тебя вдруг нашлись мама и дедушка, и бабушка. Ну тебе своих уже пора внуков иметь. А ты всё, как маленький.
— Я не старый, — печально вздохнул Миролюб, — я твой ровесник, ну, может, годом только постарше или двумя…
— Врёшь! — изумился Иннокентий.
— Давай дослушаем?
Иннокентий вместо ответа закатил глаза, но дал согласие.
— Твой дед Будияр. Хорош был. И Рогнеда первая была по красоте. Только Будияр черный был, борода как воронье крыло, губы красные как цвет заката, кожа белая, как снег. Глаза только были детские, голубые, как цветы-васильки. Да только и те почернели. Но это потом, а сначала глаза были, как у невинных, идущих на смерть, пронзительно-голубые. И Рогнеда была хороша… Волосы цвета каштана, зеленые глаза с хитрыми искрами… Оба красивые были, только очень разные, и не скажешь, что брат с сестрой…
— А что случилось? — не желая признавать страшную догадку, наивно спросил Иннокентий.
— Что случилось? — горько усмехнувшись, переспросила Аксинья. — Глаза потемнели. Как дело они это совершили. Так и потемнели, навсегда,
— Какой позор! — зашипел Иннокентий. — Понимаю, почему меня отдали чужим людям. Мало того, что я рожден в позоре, от меня ещё и поспешили избавиться. Будьте прокля…
— Стой! — Аксинья закрыла ему рот ладонью, чтобы тот не успел договорить проклятия. — Погоди! Это ещё был не ты, а твой отец… Если б это был ты, мы были бы ровесники, как думаешь?
Иннокентий закивал, давая понять, что успокоился и дослушает историю до конца.
— Рогнеда разрешилась прекрасным ребенком с васильковыми глазами. Скрыть отца было нельзя. Таких глаз больше не было ни у кого.
— Нет! — вырвалось у Иннокентия. — Скажи, что они его отдали в дальние деревни?
— Нет, мой мальчик. Свершилось то, что свершилось. Таких глаз не спрячешь.
— Они могли бы его ослепить! — подсказал юноша.
Аксинья молча покачала головой.
— Они убили его, мой хороший…
— Но, если это был мой отец, значит, я не должен был появиться на свет!
— Не должен, — согласилась Аксинья. — Не должен. А они не должны были мешать кровь, не должны были убивать, а ты не должен был появляться на свет. Отец твой убит, но не умер, ни жив, ни мертв, ни там, ни здесь, везде и нигде, и не сказать, сколько ему лет, потому что лет ему столько, сколько и всему Краю теперь, только он не старее, и лет ему не прибавляется… Мага не убить просто так… Тем более такого мага…. Тогда глаза Будияра и почернели, когда твой отец, его убитый сын перед ним явился, да только дед твой его не узнал. Будияра стали звать чёрным, а отец твой стал Серым, и другого имени у него нет, потому что не было, не дали ему имя твои родители, так он и ходит без имени, без возраста, вечный и серый…
— Так он дух? — непонимающе моргал Иннокентий.
— И дух и не дух, — вздохнула Аксинья. — Он Морок… А Рогнеда вышла замуж потом, появилась я. Появился мой Миролюб. Все появилось понемногу. А проклятие не исчезло. Ни один из нас не знал родителей, ни я, ни мой сын…
— Ушли двое: Миролюб и Иннокентий, — рассуждал Вениамин. — А хладный труп остался. И кто же из них может быть убийцей? Допустим, Иннокентий. И тут, надо признаться, даже и спорить не с чем. Второй раз он приходит, и второй раз мы его впускаем в дом, при этом мы так ничего о нем и не узнали, кроме того, что наговорила нам его спутница. При этом в первый раз он украл Книгу, теперь, и это легко предположить, пошёл ещё дальше: убил человека. Надо сказать, парнишка не стоит на месте, развивается, страшно представить, что будет дальше, вариантов зла не так уж много, а повторяться юноша не любит…. Воровство и убийство уже были, что дальше?
— Да, но тут есть одна загвоздка, — заговорил Ярослав. — Во-первых, простой человек, будем называть его простым, покуда не доказали, что он маг, так вот, простой человек побоится убить мага. А ведь Иннокентий не знал, почему Борис находится в таком положении, то есть он не знал, что Борис простой человек, а значит, допускал, что Борис маг, а это, в свою очередь, значит, что, если Иннокентий простой человек, то он бы побоялся убить мага… Это было предположение номер один, в котором мы допускаем, что Иннокентий не маг. Предположение второе, Иннокентий — маг…