Моя воля сильна...
Шрифт:
Каждый заказ он проверял и перепроверял. Заманил Спаннера в Японию обещанием собственной лаборатории. Вдвоем они отлично защитили Страну Чудес от взлома и рассекречивания.
За посредничество он получал пятнадцать процентов. Если учитывать сумму контрактов, это являлось отличным заработком. В свое время Элис получала пятнадцать процентов, остальное забирала Мадам.
Троица жила одной дружной семьей. Шоичи учился, Спаннер что-то создавал в подвале и изредка выдвигал свои разработки на рынок, принося гранты и патенты на изобретения. Ноэ хлопотала
И - Тсунаеши только догадывалась - неровно дышала к высоченному блондину с извечным леденцом во рту, жившему у них в подвале. Интуиция подсказывала, чувства взаимны. Иначе с чего бы Спаннеру трудиться не только над роботами, но и над электронными протезами с искусственным интеллектом?
Тсунаеши не вмешивалась: время покажет.
Шоичи, как и вся его семья, стал девушке настоящим другом. Тсунаеши не хотела таких же отношений, какие у нее были с Мадам, и потому постаралась узнать посредника получше. Сделать так, чтобы он не считал себя заложником или подневольным рабочим. Понял, что его семья находится под защитой одного киллера.
И уже через пару месяцев Шоичи гонял ее и в хвост, и в гриву, доказывая выгоду того или иного предложения. Ноэ тихонько хихикала в уголке, а Тсунаеши стонала, что создала чудовище. Рыжее чудовище.
– Тсуна, с возвращением!
– дверь открыла Ноэ.
– Проходи, у меня как раз пирог готов.
Девушка улыбнулась и последовала за сидящей в кресле брюнеткой. Приятно, когда тебе рады и так встречают. Удивительно, но именно здесь, не у родителей, не у друзей, а здесь, в доме информатора ее встречали, как родную.
– Сегодня сделала с ревенем по рецепту Спаннера, - она доставала снимала полотенце, которым прикрыла выпечку. Тсунаеши поздоровалась с сидящими за столом Шоичи и Спаннером, опустилась на стул.
– В нашей семье все должны быть изобретателями!
– гордо провозгласила она, ставя пирог на стол.
– Но твои изобретения меня настораживают, - поделилась Тсуна, принюхиваясь.
– Неужели боишься, что отравлю?
– лукаво прищурилась девушка и перехватила деревянную лопатку. Так, на всякий случай.
– Опасаюсь, - поправила Тсунаеши.
Спаннер меланхолично жевал, мыслями он был далеко-далеко, так что на его реакцию рассчитывать не приходилось. Тсунаеши подозревала, что его организм и яд способен переварить, потому что попросту его не заметит.
Шоичи тыкал вилкой в пирог, словно тот мог на него наброситься. Тсунаеши вздохнула и решилась. В конце концов, яды и противоядия входили в обязательный курс в школе.
Ноэ готовила бесподобно, все, кроме новых, незнакомых рецептов. Те получались у нее... достойными славы семейства Борджиа. А если учитывать, что желание поэкспериментировать у нее возникало регулярно...
– М, неплохо, совсем неплохо, - желудок подозрительно сжался, но не отторгал. Тсунаеши посчитала это хорошим признаком.
– Вот видишь, Шо, кушай, - девушка подтолкнула тарелку брату.
– Смирись, - прошептала Тсуна, - один кусок - и мы сможем заняться работой.
Шоичи кивнул, заработал челюстями активней.
Спаннер сбежал первым, клюнув Ноэ в щеку. Девушка смущенно порозовела, а Шоичи кивнул в ответ на вопросительно поднятые брови Тсуны. Дело сдвинулось с мертвой точки.
Дом Шоичи ассоциировался у Тсуны с теплом, домашним уютом. После аварии Ноэ не сдалась, не опустила руки. У нее был младший брат, забывчивый гений, за которым требовался глаз да глаз, иначе он запросто мог не поесть или, наоборот, спалить всю кухню. Ноэ взяла на себя обязанности хозяйки дома. А Тсунаеши помогала ей управляться с коляской, ездить по дому, выезжать во двор. Девушки вместе ходили по магазинам, Ноэ заставила брата и подругу сделать ремонт. Так у Тсунаеши появилась собственная комната, обставленная по ее вкусу. Ноэ категорично, под активные кивки Шоичи, заявила, что кем бы ни работала Тсуна, теперь она - часть семьи. И пусть не надеется сбежать.
Тсунаеши даже и не думала.
Поднимаясь по лестнице на второй этаж, она мельком просматривала фотографии на стене. Шоичи и Ноэ вместе с родителями, Шоичи и Ноэ после больницы. Девушка еще худенькая, бледная, с тенями под глазами. И все равно улыбалась, несмотря ни на что. Шоичи и Спаннер, Шоичи, Ноэ и Спаннер. И одна фотография, которой так противилась Тсуна, но которую заставила сделать Ноэ. Савада не хотела навлекать неприятности на дом друзей, она вообще являлась жуткой перестраховщицей, но старшую сестру Шоичи переубедить было крайне сложно.
Они все вчетвером возле фонтана в парке в солнечный день. Спаннер хрустит леденцом, рука его, самый краешек, на плече сияющей Ноэ. Тсунаеши обнимает смущенного Шоичи, ерошит рыжие волосы.
Прекрасный снимок. Как будто они настоящая семья.
– Что за заказ?
– они разместились в спальне Шоичи. Комната служила также кабинетом, исследовательской лабораторией.
У стены стояло "древо" - несколько компьютеров, соединенных в одну систему. Большую часть пространства занимали чертежи, схемы, записи, какие-то странные приборы и инструменты. У стены напротив окна гордо стоял шкаф с литературой, а в углу примостилась крохотный, старенький диванчик - спальное место, до которого гений обычно не дотягивал. Засыпал в кресле за столом.
– С пометкой срочно, - рыжий развернул один из компьютеров в сторону Тсуны.
– Похищен младший наследник семьи Гокудера. Отец просит вернуть сына.
– Разве мы этим занимаемся?
– Уточню, - Шоичи поправил очки, - отец просит убить похитителя и вернуть сына. Вот личность "подозреваемого".
На Тсуну с экрана смотрел характерный итальянец: загорелый, с классическим носом, смоляными волосами и чувственными губами. В расстегнутом вороте рубашки виднелись волоски, покрывающие грудь. Одним взглядом напоминающих оливы глаз он раздевал, соблазнял.