Моя воля сильна...

Недзуми Шион

– Добрый день, Ямамото-кун, - кивнула Тсуна.
– Пришел навестить Даи?

– Ага, и передать подарок от своего старика. Отец обожает делать подарки, - спортсмен лучился, сиял позитивом и энергией.

– Спасибо, Ямамото, - Даи тоже улыбнулся.
– Ты настоящий друг.

– Ой, молодой Вонгола в больнице, какое несчастье, - к косяку прислонился кудрявый симпатичный брюнет.

Даи застонал, Тсуна не сдержала улыбки. Ламбо из

будущего, наверняка мелкий снова воспользовался базукой десятилетия. Лично Тсунаеши это изобретение пришлось по душе, особенно, после первого ее перемещения. Жаль, больше не довелось испытать на себе. Вредный Реборн старательно оберегал ее от этого, не давая Ламбо вынуть оружие в присутствии Тсунаеши. И следил, чтобы та не попросила его у теленка в свободное время.

– Вот, дарю, - Ламбо протянул Даи... маленький, очень натурально выполненный золотой унитаз. С надписью "Лучшему чистильщику".

Тсунаеши не выдержала, захохотала над лицом младшего брата.

– Спа... спасибо тебе, Ламбо-кун, - простонала она.
– Даи... поставит его на видное место.

Глаза брата обещали ей медленную смерть. Тсунаеши отмахнулась, вытирая слезы. Хороший, просто отличный подарок.

– Простите за опоздание, Джудайме!
– в палату ввалился, иначе не скажешь, окровавленный Хаято Гокудера.

– Гокудера-кун, что с тобой случилось?
– подскочил Даи.

– Я спешил, поэтому навернулся пару раз, - улыбнулся подрывник.
– Но ничего страшного, все в порядке. Вот, это вам, - он протянул букет поломанных, побитых жизнью и самим Хаято роз.
– Простите, раньше они были белыми, но я неудачно упал на них.

Даи принял цветы.

– Теперь они кроваво-красные, - пробормотал он. Обеспокоенно взглянул на друга.
– Тебе нужно к врачу, Гокудера-кун.

– Со мной все в порядке, - подрывник разве что хвостом не вилял.

Тсунаеши улыбнулась, смотря на этот бедлам.

– Меня снова переведут в другую палату, - обреченно произнес Даи, рассматривая розы и унитаз.

– Смотри на это с другой стороны, 33 несчастья, - предложила Тсуна.
– Раньше тебя никто кроме меня не навещал, а теперь появились отличные друзья.

Даи еще раз оглядел своих посетителей и тепло им улыбнулся. А Тсунаеши в очередной раз поняла, что мафия - не для него. Хорошо, что она договорилась с Занзасом. Поля мафии под присмотром Колонелло - то, что нужно для этих ребят.

Двери неожиданно затрещали, сорвались с петель, и под ноги удивленным ребятам упали все медсестры отделения травматологии.

– Савада-сан!
– раздался возмущенный голос мегеры, что считалась старшей.
– Не приглашайте посетителей, что соблазняют наш персонал.

– Они сами виноваты, что соблазнились!
– внезапно храбро ответил

Даи. Тсуна готова была ему аплодировать. Но сначала надо было избавиться от угрозы перевода к Хибари-сану. Она не сомневалась, что именно это и задумал в конце концов репетитор.

– То есть приписать еще и растление несовершеннолетних, - покачала она головой, скорбно поджимая губы.
– Как нехорошо, что персонал больницы вместо того, чтобы заниматься своими прямыми обязанностями, помогать несчастным пациентам, следят и шпионят за их посетителями, - в ее голосе было столько трагизма, как будто у нее кто-то умер.

Гарпия поджала губы, сверкнула глазами.

– Приемные часы скоро заканчиваются, - процедила она сквозь зубы.

– Ничего страшного, - улыбнулась Тсунаеши, включая блондинку, как называла это Эрис.
– Я в коридоре посижу. Уверена, главврач с пониманием отнесется к моей просьбе переночевать с любимым младшим братом.

Гокудера чуть ли не плакал от восторга, приговаривая, какая добрая у Десятого сестра. Ямамото сверкал хитрым взглядом в сторону Тсуны, но молчал.

Ему тоже не нравилась гарпия.

А вот Даи обреченно застонал.

Ночь в больнице - самое спокойное время. Еле слышно гудят лампы под потолком, неторопливо ходят медсестры и врачи, оставшиеся на дежурство. В приемном отделении "скорой помощи" диспетчер заполняла карты, изредка поглядывая на телефон, чтобы не пропустить звонок.

На втором этаже не было даже этой активности. Лишь изредка приходили дежурные. Тсунаеши расположилась в кресле для посетителей. Как она и предсказывала, врач с пониманием отнесся к ее ситуации. Хибари завтра уже покидает стены больницы, и ей не будет смысла нести здесь вахту. Возможно, удастся уговорить Реборна подлатать брата быстрее.

Девушка достала из сумки вязание. Она вязала брату ярко-красный теплый свитер на зиму. Что-то подсказывало ей, что в этом году Даи не найдется места за котацу. Почти весь подарок был готов, оставался рукав и конец длинного, широкого ворота.

– Тебе просто нравится рушить мои планы, - рядом в кресло опустился Реборн. Без своей обычной усмешки, без маски.

Ночь стирала границы между людьми, делала их ближе и намного правдивее, чем под безжалостным дневным светом.

Тсунаеши бросила на него косой взгляд и промолчала. Киллер вздохнул.

– Все еще дуешься на меня за ту выходку с якудза, - констатировал он.

– Я давно уже не ребенок, чтобы дуться, - покачала головой Тсуна, не отрываясь от работы.
– Но не люблю, когда моему брату пытаются причинить вред. Нам повезло, что те якудза были убиты до нашего прихода, иначе Даи с мальчишками могли серьезно пострадать. Или даже... умереть.

– Ты заботишься о них, как о братьях, - заметил Реборн.