Моя воля сильна...

Недзуми Шион

– У меня будет самая обворожительная компания на этот вечер, - раздался мягкий голос.

Перед девушкой стоял Дино Каваллоне. Смокинг сделал его старше, взрослее и... серьезнее. Трудно представить, что этот красавец-лев, глава мафиозной семьи - тот самый парнишка, что с грохотом падал с лестницы в их доме.

– Как и у меня, - улыбнулась Тсунаеши, с удовольствием оглядывая молодого мужчину.

Тот поцеловал протянутую руку, но не спешил отпускать ее.

–

Интересно, почему Реборн женится так внезапно?
– задал вопрос бывший ученик репетитора, задумчиво рассматривая застывшую у алтаря фигуру.
– В пору думать о любовном привороте.

Тсунаеши засмеялась, уже без боли взглянула на жениха.

– Вряд ли. Он сам слишком коварен для этого. И отсюда возникает вопрос: как Бьянки умудрилась уговорить его?

– Ты же отобрала у него Леона, вот он и не успел вовремя защититься от отравленной кулинарии, - мрачно вставил подошедший Даи, дергая непривычный для него галстук.
– Черт...

– Не ругайся!
– строго одернула его Тсуна.

– Давай, помогу, - Дино потянулся поправить ставший удавкой кусок ткани.
– Так... и вот так.

Зазвучала мелодия. Гости встали со своих мест.

– О, нам пора!
– засветился Мустанг. Все же он был на диво общительной личностью, любил всякие празднества.

Тсунаеши прошла к своему месту. Сжимая в руках небольшой букетик. Отметила улыбчивую маму, мрачного Даи, не менее мрачного и вдобавок еще подозрительного Гокудеру, смеющегося Ямамото. Почему-то нигде не было видно Трайдента Шамала, а уж он был ни за что не отказался выпить. Хм, странно.

Тсуна отбросила эту мысль, когда в проходе показалась Бьянки под руку с отцом.

Церемония началась.

Савада-старшая наслаждалась вечером, делала фотографии, по крайней мере, старалась, чтобы они получились более-менее нормальными. Произнесла тост в назначенное время. И много танцевала с Дино Каваллоне. Тот расспрашивал ее о брате, о семье, Тсунаеши улыбалась, отвечала. Смотрела, как в полной темноте вывозят торт, на котором Бьянки нарисовала кремом портреты молодой пары - свой и Реборна. Хлопала вместе со всеми, когда молодожены зажигали свечи. И когда танцевали свой первый свадебный вальс.

И мечтала свалить отсюда поскорее. И чем дальше, тем лучше. Чтобы не видеть загадочно улыбающегося жениха. Чертовы приличия! Из-за них она и шагу ступить не может, у нее своя роль, которую она обязана отыграть до конца.

И будь проклят Хаято, которого она не хочет расстраивать. Завтра же, когда у молодоженов начнется медовый месяц, возьмет Чатти и сбежит на первое же попавшееся задание, целью которого будет любой брюнет. Отведет душу.

Леон, словно понимая ее состояние, сидел на плече, смотрел грустными глазами, иногда терся о щеку, подбадривая. От его сочувствия становилось тепло... и еще хуже. Даже ящерица ее жалеет.

Правила отпустили

ее только через три часа. Уставшая, вымотанная Тсунаеши вышла из зала, где все еще кружились в танце теперь уже муж и жена. Улыбнулась маме, покачала головой, мол, не нужно ее провожать. Взяла такси и приехала домой.

В темноте она прошла в комнату, на ходу вытаскивая шпильки из прически. Бьянки настояла, чтобы подружка невесты вплела в волосы цветы, как в свадебном букете. И Тсунаеши страдала от сильного, дурманящего запаха орхидеи у виска, заколки с лилиями на затылке. Красиво, не вычурно.

Но, кажется, она уже ненавидит орхидеи и лилии.

Туфли отправились в один угол, Тсуна тщетно пыталась нащупать застежку платья на спине, от выпитого вина или еще от чего пальцы дрожали и не слушались. Она взялась за язычок, но не смогла сдвинуть с места упрямый механизм.

– Позволь мне, - знакомый голос и сильные пальцы, потянувшие замок вниз. С легким "вжих" платье ослабило свою хватку.

Тсунаеши развернулась, удерживая его на груди.

Перед ней в темноте стоял Реборн собственной персоной. В другом костюме, нежели на свадьбе, без следов помады невесты. От него не пахло алкоголем, которым поила его Бьянки.

Что вообще происходит?

Реборн усмехнулся озадаченному личику девушки. Какой же она все-таки ребенок. Местами и временами.

– Что ты здесь делаешь? Ты же должен быть на свадьбе, там невеста заждалась.

– Не понимаю, о чем ты, - состроил он удивленную мину.
– Бьянки вышла замуж, и мне теперь ничто не мешает находиться у тебя в комнате.

– Она вышла замуж за тебя, - напомнила Тсуна.

– Не-ет, - протянул Реборн, усмехнулся.
– Один мой знакомый иллюзионист согласился помочь мне, когда я понял, что свадьбы не избежать.

Тсунаеши быстро просчитала варианты, не настолько уж она была и пьяна.

– Ее отец тебя убьет, он ведь тоже свидетель церемонии.

– Он в курсе, - хмыкнул киллер, вынимая из волос девушки заколки, расслабляя кожу, ероша густые пряди.
– Давно мечтал заполучить этого киллера в семью, но тот не давался, был лишь другом семейства. Иллюзия спадет в полночь, когда молодожены уже будут в отеле.

– Бьянки будет вне себя, - покачала головой Тсунаеши, однако губы сами по себе разъезжались в широкую, немного вредную ухмылку.

– О, ее теперь уже муж знает, как обращаться с женщинами. Не один год посвятил все-таки попыткам завоевать Гокудеру. Он найдет, куда направить ее ярость, - Реборн почти мурлыкал.
– А вот то, что ты весь вечер танцевала с Каваллоне... мне очень не понравилось.

– Зато мне понравилось, - хмыкнула Тсуна.
– Прекрасный молодой человек, красивый, умный, сильный, обеспеченный. Что еще нужно женщине для счастья?