Моя
Шрифт:
Дыши, Астор. Чёрт возьми, просто дыши.
Киллиан продолжает обновлять меня по поводу людей, которых мы всё ещё держим на Стрипе, но слова проходят мимо, не задевая сознания.
Дыши, мать твою, дыши.
Я заставляю себя сосредоточиться на его голосе и медленно, мучительно возвращаю себя в центр реальности.
— …поэтому мне сейчас нужно знать, кто, чёрт возьми, такой этот Карлос Леоне.
Я вытираю влажные ладони о ткань брюк. С чего вообще начать?
Киллиан бросает быстрый взгляд назад — на женщину, которую он заткнул кляпом и привязал к креслу
— Это тот самый взгляд, которым моя мать смотрела на меня перед тем, как отхлестать ремнём по заднице.
Я оглядываюсь через плечо.
Один туфель на шпильке, усыпанный бриллиантами, лежит посреди прохода, второй всё ещё болтается на вишнёво-красном ногте большого пальца ноги. Её умопомрачительно облегающее платье задралось высоко по бёдрам, и она, к сожалению, уже успела исправить это, плотно сжав ноги.
Мой взгляд медленно скользит вверх по её мягким, гладко загорелым ногам к тому маленькому затенённому треугольнику между подолом платья и складкой бёдер, потом к узкой талии и к паре упругих, идеально округлых грудей, от вида которых у меня резко дёргается член в брюках. К длинным чёрным волосам, которые хочется сжать в кулак и потянуть. К паре ярко-алых губ, от которых хочется отгрызть себе собственную руку. К аккуратному курносому носику и, наконец, к тем прикрытым тяжёлыми веками голубым глазам, что притянули меня, словно зов сирены из морской бездны.
В ту секунду, когда я впервые увидел эту женщину, я понял, что должен заполучить её. Без вариантов. Это было похоже на то, как будто я нашёл то, что отчаянно искал всю свою жизнь, даже не подозревая, что именно ищу. Когда наши взгляды встретились, в голове вспыхнуло одно-единственное слово —
Моя.
Во время всей покерной игры я не мог оторвать от неё глаз ни на секунду. Вот она. Её аура кричала мне: ты наконец-то нашёл меня.
Самым неподобающим образом и в самое неподходящее время эта незнакомка полностью подчинила меня себе. Это было одновременно тревожно, невероятно притягательно и чертовски сексуально. Я не припомню, когда в последний раз кто-то отвлекал меня до такой степени, что получал надо мной реальное преимущество. И это только сильнее разжигало во мне желание обладать ею.
Хотя теперь, судя по всему, влечение уже не взаимное — потому что те самые голубые глаза, в которых раньше плескалась такая откровенная тоска, теперь горят чистой, убийственной ненавистью. Похоже, мать Киллиана ненавидела его примерно так же.
Я откашлялся и отвернулся.
— Напомни ещё раз, зачем ты её забрал? — бурчит Киллиан.
— Потому что без этого ты сейчас планировал бы мои похороны. — Я прижимаю ладони к бёдрам, чтобы не начать нервно ёрзать, как мне хочется. — К тому же она станет моим билетом, чтобы вернуть тело Валери.
Киллиан молчит несколько долгих секунд. Только он знает о той тайной поездке на место крушения самолёта моей матери, где я восемь часов кряду просеивал обломки под ледяным ливнем, чтобы найти хотя бы одну её кость и похоронить её по-человечески. Только Киллиан знает, что я просидел восемнадцать
Киллиан думает, что я избегаю смерти. Он ошибается.
Я просто хороню её.
— Как думаешь, сколько ей лет? — Он снова оглядывается через плечо.
Я пожимаю плечами. Господи, здесь невыносимо жарко.
— Ей едва ли дашь восемнадцать. Меня это напрягает.
Я пересаживаюсь в кресле.
— Думаешь, она дочь Карлоса?
— Скорее всего, любовница. Может, жена.
— Моя ставка — дочь. Как её зовут?
Я снова пожимаю плечами.
Киллиан смотрит на меня с открытым ртом. — Ты серьёзно не знаешь имени девушки, которую только что похитил?
— Прости, я не знал, что у нас существует протокол похищений. В любом случае… — Я отмахиваюсь небрежным жестом. — Говори. Она нас не слышит.
Он откидывается назад в кресле. — Я спрашивал про Карлоса. Расскажи всё. Я о нём ничего не знаю. Начинай с самого начала.
— Мы с Карлосом знаем друг друга очень давно.
— Насколько давно?
— Ещё со школы.
— Без шуток?
— Без шуток. Он всегда меня ненавидел — впрочем, правильнее сказать, мы всегда ненавидели друг друга. Одна из тех идиотских подростковых вражд.
— Из-за чего она началась?
— Я переспал с его девушкой.
— Да, этого обычно хватает.
— Мы с Карлосом росли в одинаковых условиях — грязная нищета, бруклинские трущобы, огромные комплексы на плечах. Разница была только в том, что у его бабушки с дедушкой водились деньги. Мать Карлоса была наркоманкой. В итоге бабушка с дедушкой усыновили его и его старшего брата Антонио и перевезли их на Верхний Ист-Сайд. Мы учились в разных колледжах, но иногда пересекались. Когда мою мать избрали окружным прокурором, она посадила его брата за налоговое мошенничество. Антонио повесился в тюрьме. После этого маме приходили несколько угроз смерти, но ни одна не подтвердилась. Я пригрозил Карлосу.
— Значит, это гораздо глубже, чем просто школьная подружка.
Я киваю. — Недолго после этого бабушка с дедушкой Карлоса умерли, и он превратил полученное наследство в настоящую империю недвижимости — скупал и перепродавал участки в Лас-Вегасе, где и осел. Я не видел этого ублюдка уже много лет.
— Вот чего я не понимаю, — Киллиан хмурится. — Покерная игра была организована, чтобы ты смог вернуть Валери, верно? Но она покончила с собой ещё до начала игры. Так зачем ему было вообще проводить эту игру, если она уже была мертва?
— Чтобы поиздеваться надо мной. Это в духе Карлоса. Он мелочный, мстительный кусок дерьма, из тех, кто всегда отвечает ударом на удар. У меня нет ни малейших сомнений, что он просто хотел увидеть моё лицо в тот момент, когда покажет мне её фотографию.
— Это больно. — Киллиан трёт подбородок. — А зачем вообще было её похищать?
Я отвожу взгляд.
Киллиан наклоняется ближе. — Астор, что ты натворил?
— Ты же знаешь, что я в последнее время начал баловаться с недвижимостью?