Моя
Шрифт:
Я невольно ухмыляюсь, но тут же чувствую в груди знакомый, острый укол зависти — зависти к их лёгкой, бесшабашной дружбе, надо уточнить, а не к их сомнительному художественному вкусу.
Я крепче сжимаю ремешок своей небольшой (разумеется, не настоящей) сумочки «Шанель» через плечо и начинаю пробираться сквозь гущу веселящихся тел, старательно делая вид, что не замечаю раздающихся вслед свистов, но втайне чувствуя, как от них теплеет где-то внутри — платье уже начало окупать вложенные в него средства.
— Добрый вечер, мисс Харт, — низкий, бархатный
— Добрый вечер, Джай, — отвечаю я, поднимая на него взгляд.
Его тёмные глаза скользят по мне оценивающе, прежде чем он отодвигает канат в сторону, пропуская меня. Толпа у лифта недовольно зашумела — все они хотят попасть в этот эксклюзивный, ведущий наверх лифт, даже не подозревая о том, что скрывается под ногами.
— Позвольте заметить, вы сегодня выглядите совершенно сногсшибательно, — говорит он, и я вдыхаю лёгкий, дорогой аромат его одеколона.
Джален определённо пользуется чем-то стоящим — точно не из масс-маркета. — Конечно, позволите, — подмигиваю я ему. — Спасибо. Сегодня, между прочим, мой день рождения.
— Что ж, тогда с днём рождения! — Он широко улыбается, и его ослепительно белые зубы контрастируют с тёмной кожей. С помощью карточки-ключа на запястье он активирует скрытый экран рядом с панелью лифта. — Большие планы на вечер?
— Огромные. Я беру двухнедельный отпуск на работе, начиная с сегодняшнего дня, и мне ровно через… — я бросаю взгляд на тонкие часики на запястье, — два часа в номер доставят всё десертное меню отеля.
Дверь лифта бесшумно открывается, и я делаю шаг вперёд.
— Какое совпадение, — его голос звучит снаружи. — Именно в это время у меня заканчивается смена.
— Что? — я прикладываю ладонь к уху, изображая глухоту из-за шума в холле. — Я тебя не слышу! Прости, не могу…
Джален лишь смеётся, качая головой, пока двери не смыкаются, отрезая меня от всего мира наверху.
Я поворачиваюсь к панели управления и набираю сложный код, который тридцать минут назад пришёл на мой зашифрованный электронный адрес. Раздаётся тихий, мелодичный звон, и лифт плавно трогается вниз.
Он проезжает тот самый эксклюзивный клубный этаж, куда стремятся все наверху, и продолжает движение, опускаясь на несколько уровней ниже уровня улицы — в самое сердце «Подземелья», о существовании которого знает лишь горстка самых богатых и влиятельных.
Когда двери снова открываются, в кабину вливается тёплый, густой аромат сандала и кожи — фирменный, узнаваемый запах этого места.
Охранника у выхода я не узнаю, и это заставляет меня насторожиться. «Подземелье» — не то место, куда стоит соваться без знакомых лиц среди персонала. Дело не в прямой опасности, а в особой, извращённой атмосфере вседозволенности, где у мужчин с деньгами и властью размываются все границы, в том числе и в отношении женщин. Я бывала здесь достаточно часто, чтобы большинство сотрудников меня узнавало в лицо, но не сегодня.
Пока
Сегодня вечером здесь явно что-то не так.
— Бальный зал 107, мисс Харт, — произносит этот человек на редкость низким, будто обработанным гравием голосом. — Дальше по коридору, налево, затем направо у развилки. Для входа потребуется код. — Он нажимает кнопку под стойкой, и из щели выезжает тонкая пластиковая карта-ключ. — Карта активируется на десять минут. Если вы покинете зал, для возвращения понадобится новая. Всё понятно?
— Да, — отвечаю я, беря карту. — Спасибо.
Обычно я не спеша прогуливаюсь по длинному, застеленному ковром тёмно-бордового цвета коридору, разглядывая развешанные на стенах подлинники современных мастеров и массивные хрустальные люстры, свисающие с кессонного потолка.
Но сегодня я почти бегу, торопясь занять свой пост и, что гораздо важнее, поскорее оказаться обратно в безопасных стенах своего номера.
У входа в зал 107 стоит другой охранник. Этот, однако, одет в безупречный смокинг и выглядит куда более презентабельно и знакомо. Я узнаю Тимоти, одного из постоянных сотрудников.
— Добрый вечер, мисс Харт, — он тепло улыбается. — Вы выглядите потрясающе.
— Спасибо, Тимоти. Что за усиленные меры сегодня? — киваю я в сторону того, первого, охранника.
Он лишь разводит руками. — Нам никогда ничего не говорят, и, честно говоря, я не задаю вопросов. Проводить вас внутрь?
— Нет, спасибо, я сама.
Я вхожу в зал и направляюсь к бару, бегло окидывая взглядом знакомое пространство, погружённое в привычный полумрак.
Другой вечер, та же декорация.
Многоуровневый бальный зал заполнен ровно настолько, чтобы не казаться пустым: несколько десятков мужчин в идеально сидящих смокингах или дорогих костюмах, и женщины, похожие на кукол Барби с их неестественными пропорциями, висящие на их руках, сверкающие золотом, бриллиантами, силиконовыми имплантами и филлерами в губах. Сигаретный дым сизыми кольцами поднимается в лучики света от свечей в канделябрах. В центре зала, огороженный бархатным канатом, стоит пустой покерный стол — главная точка притяжения вечера.
Я замечаю, что цвет моего вишнёвого платья почти в точности совпадает с оттенком ковра на полу. Судьба? Или дурной тон? Пока не решила.
Когда я впервые попала в «Подземелье», меня поразила — и, честно признаться, напугала — эта атмосфера. Но довольно быстро я поняла суть: все они здесь на одно лицо.
Поверхностная, самовлюблённая элита, живущая в параллельной вселенной, где главные боги — деньги и статус. Все они ухожены, отобраны и отполированы до блеска, готовые в любой момент перегрызть друг другу глотки ради социального капитала или прибыльной сделки. В лицо — вежливы и обходительны, за спиной — злы и язвительны.