Моя
Шрифт:
Солнечный свет, льющийся через окно, играет на ожогах на её лице.
— Да, — говорю я, проглатывая ком в горле и беря себя в руки. — Ты права, я согласна. Она красивее меня.
— Ты никогда не заменишь её.
— С чего ты взяла, что я пытаюсь?
— Я вижу это в том, как ты на него смотришь.
— Он трудный мужчина, чтобы им не восхищаться… Уверена, ты тоже это заметила, Пришна.
— Я сказала — зови меня мадам.
— Я не буду звать тебя мадам.
Мы сверлим друг друга
— Как её звали? — Я ставлю фото обратно на полку.
— Валери.
— Как долго они были женаты?
— Они всё ещё женаты.
— Что?
— Даже смерть не смогла их разлучить. Они были безумно влюблены, мисс Харт. И он всё ещё влюблён — в неё. — Пришна кивает на свечу. — Он зажигает эту свечу — только для неё.
Он зажигает. Волна тошноты накатывает на меня.
— Он зовёт её во сне, — говорит она, слова вбиваются в моё сердце. — Но ты этого не знаешь и никогда не узнаешь. Потому что Астор никогда не позволяет своим шлюхам оставаться в его постели.
Сука.
Я беру безголовую куклу со столешницы.
— Почему ты оставила это в моей комнате вчера ночью?
Её брови взлетают — она выглядит удивлённой. Медленно злость сползает с её лица. Она откашливается и уходит от вопроса.
— Это не твоя комната. — Она делает шаг назад.
— Верно. Это комната, в которой меня держат в плену. Хватит валять дурака, Пришна. Зачем ты меня изводишь?
— Я не изводила.
— Ты не оставляла эту жуткую куклу на моей подушке?
— Нет.
— Тогда кто?
Она делает ещё шаг назад. Она боится? Я чувствую в ней страх?
Я делаю шаг вперёд.
— Кто это сделал?
Она смотрит в сторону коридора — в сторону кабинета Астора.
— Астор? — фыркаю я. — Это Астор сделал? Зачем ему?
— Я этого не говорила. Но Астор контролирует всё в этом доме. Если бы ты не была такой слепой, ты бы это видела. Мне нужно идти.
— Нет. — Я наступаю, отчаянно желая больше информации. — У них была дочь, верно? У Астора и его жены Валери?
Пришна хмыкает и отворачивается.
— И она мертва, да? Их дочь мертва, верно? Как? Как это случилось?
Валери разнесла детскую? Сошла с ума от горя, потеряв ребёнка?
Пришна резко разворачивается, взгляд ледяной.
— Да. Она мертва — как и её мать. Эта семья проклята, мисс Харт. Чем меньше ты знаешь — тем лучше.
Семья.
Я хватаю её за руку.
— Говори со мной, чёрт возьми. Что случилось с их маленькой девочкой?
— Это не твоё дело, — огрызается она, вырывая руку.
— Почему ты меня так ненавидишь?
— Потому что ты
Я иду следом, хотя разум твердит отпустить.
— Из всех слов, которыми меня называли в жизни, «невежественная» — точно не было, поверь.
— Ты думаешь, что сможешь заставить его полюбить тебя. — Она снова разворачивается, щёки пылают. — Слушай меня, глупая женщина. Он любит её. Только её. Когда Астору наконец надоест играть с тобой, ты будешь забыта в ту же секунду, как выйдешь из его поля зрения. Ты ему не нужна — не так, как ты хочешь, — и он никогда не будет нуждаться ни в ком так, как нуждался в своей жене.
«Никому не будет дела, если ты исчезнешь…» — слова Астора эхом отдаются в голове.
— Ты ничто, мисс Харт, — рычит Пришна. — Ничто для него.
С этим последним ударом она вылетает из комнаты.
Сердце колотится, пока я смотрю ей вслед.
Я чувствую себя дурой, мне тревожно, мне немного страшно, мне хочется бежать.
Нет… мне хочется плакать.
Как только я возвращаюсь в свою комнату, в дверях появляется Киллиан — весь такой мрачный и угрожающий, как его босс.
Глаза красные, лицо наверняка раскраснелось, но, к счастью, я ещё не позволила себе заплакать.
Киллиан хмурится на безголовую куклу в моей руке, потом на свитер, который на мне.
Я трясу куклой.
— Ты знаешь, кто оставил это в моей комнате вчера ночью?
— Тебе не стоит это держать.
— Да неужели! Я и не хочу! Но кто-то положил её сюда — вместе с фотографиями жены Астора, и, будто этого мало, я слышу шёпот в коридоре.
Он остаётся невозмутимым, полностью равнодушным к моему эмоциональному состоянию.
— Не знаю, зачем кому-то это делать, — говорит он просто.
Я фыркаю, потом издаю маниакальный смех.
— Ладно, значит, это призрак Стоун Мэнор.
— Астор просит тебя прийти на ужин сегодня вечером. Семь часов.
— Просит?
— Да. Ещё он велел сообщить тебе про электрический забор.
— Какой электрический забор?
— Тот, который, скорее всего, убил бы тебя, если бы ты вчера забралась на самый верх.
— Забор электрический?
— Только верхняя часть.
Я качаю головой.
— Ублюдок.
— В большинстве случаев — да.
— То есть другими словами — он велел тебе сказать мне, чтобы я даже не думала пытаться сбежать, как вчера, когда должна была ужинать с ним.
— В двух словах — да.
Я скрещиваю руки на груди.
— Что ещё он сказал?
— Моё католическое воспитание запрещает повторять.
Я фыркаю, потом упираю кулаки в бёдра.
— И что мне делать до этого времени? Здесь нет телевизора, нет телефона, нет компьютера.