Моя

Маккини Аманда

Да, я окончательно схожу с ума.

Закрываю глаза, делаю глубокий вдох. Как всегда, перед глазами возникает лицо Сабины, эти глаза, эти губы. Её выражение, когда я сказал ей меня убить.

С болезненным стоном я провожу пальцами сквозь волосы. Она, наверное, считает меня полным психопатом — и, скорее всего, права. Я чувствую, что трескаюсь. Что-то в Сабине заставляет меня сомневаться в каждом слове, в каждом движении, в каждом бездействии. Заставляет фантазировать до боли. Заставляет мечтать. Надеяться.

Заставляет

сходить с ума, потому что я знаю: между нами ничего не может быть. Потому что никогда и не было. Потому что моя жизнь слишком опасна, чтобы впускать женщину в свою тёмную, больную орбиту.

Я знаю это, потому что история доказала это. Я потерял всех, о ком по-настоящему заботился.

И кроме того… что я вообще знаю о том, как удержать женщину?

Двадцать шесть

Астор

— Где она? — рычу я в пустую столовую.

Ровно семь часов, и кроме пустого места Сабины всё именно так, как я велел.

Комната освещена дюжиной свечей. Шторы задернуты. Два прибора — по одному на каждом конце стола. В центре — композиция из роз, рядом графин красного вина и два хрустальных бокала на ножке. Салаты уже поданы, за ними последует ужин из пяти блюд, который я лично выбрал. Сегодня днём я проехал больше часа, чтобы найти нужную марку икры, и ещё двадцать минут — за розами, которые не выглядели так, будто их пропустили через шредер.

Пришна входит в столовую, вытирая руки о фартук. Коса собрана в пучок, глаза усталые. Обычно сервировать ужин — дело Лео. Но здесь требовалось женское прикосновение.

— Твоя «гостья», — она делает кавычки пальцами, — пытается сбежать.

— Что? — Я смотрю на неё с открытым ртом.

— Пытается сбежать.

— Откуда ты знаешь?

— Я слышала, как она разбила окно в своей комнате.

— Почему, чёрт возьми, ты её не остановила?

— Потому что она мне не нравится. К тому же на улице темно.

— И какая разница?

— Я не люблю темноту. И ещё — это твоя вина, что ты больше не запираешь её дверь. — Она выгибает бровь.

Это правда. Я сказал Пришне и Киллиану оставить дверь Сабины открытой. Я не мог выносить мысль, что она заперта в маленькой комнате день и ночь.

На самом деле это неправда. Я бы предпочёл именно так — потому что тогда она была бы в безопасности. Но я также понимаю по собственному опыту, что это не лучший вариант ни для кого из нас.

— Я хочу, чтобы её здесь не было, мистер Стоун, — твёрдо говорит Пришна. — Ты не можешь впускать кого-то в свою жизнь. Ты знаешь это. Я этого не потерплю.

— Что именно?

— Её. Здесь.

Я качаю головой. Сейчас я не в состоянии это обсуждать.

— Киллиан!

Киллиан появляется в дверях через миллисекунду.

Я хмурюсь.

— Где ты был?

Подслушивал за дверью?

— Не льсти себе. — Он моргает. — Что это за романтический ужин? И почему ты всё ещё в костюме? — Глаза округляются. — О, ты шутишь.

— Это не твоё чёртово дело — заткнись, — огрызаюсь я. — Где Сабина?

— Астор, ты пытаешься её впечатлить…

— Киллиан, клянусь богом, я сейчас…

— Ладно, ладно, ладно. — Он посмеивается. — Я как раз шёл тебя искать.

Он поднимает портативный монитор видеонаблюдения — на экране прямая трансляция: Сабина спускается по решётке под окном своей спальни. Над ней разбитое окно. Она явно с трудом пробирается сквозь густые зелёные лианы, которые оплетают решётку. Мешковатый свитшот и джинсы цепляются каждые несколько сантиметров. И она босиком.

— Чёрт возьми. — Я провожу пальцами сквозь волосы.

Киллиан ухмыляется.

— Было весело смотреть. Она разбила окно несколько часов назад, но потом решила, что слишком сильно льёт, чтобы безопасно спускаться. Так что ждала, ходила по комнате как дикий зверь. Она нечто, босс.

Из кухни Пришна с грохотом захлопывает шкаф.

— Почему ты мне сразу не сказал? Почему никто не сказал? Чем ты вообще занимался?

— Смотрел на неё — и заодно смотрел Нетфликс. Трудно сказать, что было интереснее.

— Я тебя уволю, Киллиан.

— Я шучу. Я был в своей комнате, работал. У меня есть зацепка по Леоне.

— Ты знаешь его точное местонахождение?

— Пока нет. Но наши наёмники выбили из его охранника рабочий номер мобильного.

— Ты связывался?

Киллиан кивает.

— У него сорок восемь часов, чтобы доставить тело Валери в обмен на Сабину. Я ясно дал понять.

— Хорошо. Добавь кое-что. Свяжись с ним ещё раз и скажи: если мы не встретимся в течение сорока восьми часов, я заставлю Сабину опустошить все его счета и отправить его в банкротство, а потом использую каждую купюру, чтобы вытереть себе зад.

Киллиан ухмыляется.

— Сделаю. — Он достаёт телефон и, уходя, бормочет: — Теперь стало гораздо интереснее…

Думая о том же самом, я спешу по коридору и выхожу через парадную дверь.

Гроза ушла, оставив после себя прохладную, ясную ночь. Мои оксфорды утопают в свежей грязи, пока я прохожу через сад и огибаю дом. Лунный свет заливает изгибы тела Сабины, пока она неуклюже спускается по решётке, разрывая путаницу лиан.

Гнев — и ещё что-то, чему я не могу подобрать названия, — захлёстывает меня.

Эта женщина так отчаянно хочет от меня сбежать, что лезет по стене моего дома. Куда? Куда, чёрт возьми, она думает пойти? Особенно босиком? Разве она не понимает, что мы в полной глуши? И самое тревожное — неужели Сабина не так сильно ко мне влечётся, как я думал? Конечно, нет. Она видела, как я рыдал, как ребёнок.