Моя
Шрифт:
— Что происходит?
— Сегодня вечером у меня мероприятие в Нью-Йорке. Ты едешь со мной.
— Мероприятие?
— Да, благотворительный гала-вечер, если точнее. — Он завязывает портьеры. — Дресс-код — чёрный галстук.
Чёрный галстук?!
— Погоди. Ты берёшь меня как пленницу или как свою спутницу?
— Ты больше не моя пленница. Мы оба это знаем.
— Значит…
— Да. Моя спутница.
— Это было так сложно сказать?
— Почти так же больно, как твой острый язычок, мисс Харт.
—
Он поворачивается от окна и упирает руки в бёдра.
— Верно. Ты явно свела меня с ума.
— Только ты можешь испортить потенциально романтичный момент, знаешь?
Уголки его губ дёргаются в улыбке, когда он подходит к кровати и проводит костяшкой по моей щеке.
— Ты меня разрушила, Сабина Харт.
Бабочки в животе оживают. Всё хорошо. Вчера ночью я призналась ему в любви — и всё в порядке.
Всё хорошо.
— Ну… если только ты не хочешь, чтобы я пошла как твой четырнадцатилетний младший брат, — говорю я, и он морщит нос. — Потому что у меня только мешковатые джинсы и свитшоты. Мне нечего надеть.
— Есть. Всё, что нужно, уже в твоём шкафу и ванной. Полёт четыре часа. Вылетаем через два часа. — Он бросает взгляд на золотые часы на запястье. — Мне нужно успеть поработать перед…
— Погоди. — Я беру его за руку, выскальзываю из кровати и опускаюсь на колени. На мне только трусики — и по мгновенному румянцу на его щеках видно, что ему это нравится.
— Ты же можешь выделить пару минут. Письма подождут.
— Какие письма?
Ухмыляясь, я расстёгиваю его ремень. Он уже каменно твёрдый, когда я расстёгиваю ширинку.
Беру его в руку — этот великолепный мускул, который волшебным образом превращает меня в уверенную, бесстыжую, готовую на всё шлюху. Новая сторона меня, которая мне очень нравится.
— Боже, Астор. — Я поднимаю взгляд. — Ты действительно нечто.
Провожу языком по набухшей головке.
— Чёрт, малышка. — Он выдыхает, запрокидывая голову в экстазе.
То, что я могу так быстро его завести, заводит меня сильнее всего на свете.
— Всё ещё раздражён моим острым язычком? — дразню я.
— Нет… боже, нет, он идеален, ты идеальна, пожалуйста — ради бога — продолжай.
Я ухмыляюсь, кружу языком по головке, мягко поглаживая ствол обеими руками.
Он стонет, зарывает пальцы в мои волосы и сжимает кулак.
— Смотри на меня, малышка.
Глаза слезятся, пока я беру его так глубоко, как могу, давясь от его толщины.
— Бляяя, Сабина. — Он рычит, вены на шее вздуваются.
От звука моего имени во мне что-то щёлкает — я мгновенно теку и пульсирую как отбойный молоток. Сосу жадно, обхватывая губами и руками, доводя его до безумия.
Его слова становятся бессвязными, тело напрягается.
—
Слёзы текут по лицу, пока я позволяю ему трахать мой рот.
— Можно я…
— Да.
С хриплым рыком он взрывается у меня во рту — горячие струи заливают горло. Я глотаю всё — до последней капли.
Когда поднимаю взгляд — Астор смотрит на меня сверху вниз: лицо красное, глаза тяжёлые от удовлетворения. Я вытираю уголки рта и подмигиваю.
— Иисусе, Сабина.
Улыбаясь, я встаю.
— Как тебе такое доброе утро? А теперь, — я машу рукой в сторону двери, — продолжай.
— Ни за что.
Меня поднимают с пола и бросают на кровать как тряпичную куклу. Я хихикаю, пока он неуклюже срывает с меня трусики и раздвигает ноги.
— У тебя самая красивая киска, малышка, ты просто совершенство. Хочу попробовать каждый сантиметр. — Астор зарывается лицом между моих ног, подсовывает руки под попу и слегка приподнимает меня. — Трахай моё лицо, малышка.
Стоня, я зарываю пальцы в его волосы и мягко толкаюсь навстречу длинным, влажным движениям его языка.
— Вот так, малышка, вот так, — бормочет он, целуя мою киску по-французски с такой страстью, что я начинаю скулить.
Я извиваюсь под ним — тело вот-вот взорвётся.
Его язык скользит по клитору — туда-сюда, потом кругами, кругами.
Глаза закрываются — снова кажется, что я парю.
— Я сейчас…
— Скажи моё имя, когда кончишь. Ты моя, Сабина.
Он втягивает клитор в рот, сильно посасывая и быстро касаясь кончиком языка.
Я кричу его имя и кончаю ему в рот. Волна за волной — я скачу на его лице, скулю, кричу, задыхаюсь. Лежу обессиленная, пока он слизывает меня дочиста, проглатывая каждую каплю.
Я едва осознаю, как Астор поднимается из между моих ног.
Когда открываю глаза — он смотрит сверху вниз: губы припухшие и блестящие, глаза полны эмоций.
— Сабина Харт, ты сведёшь меня в могилу. — Он наклоняется и целует меня в лоб. — Два часа, хорошо?
— Хорошо.
Я смотрю, как он пересекает комнату. У двери он останавливается, оборачивается и улыбается, прежде чем закрыть дверь.
Астор Стоун, думаю я, ты уже свёл меня в могилу.
Я лежу ещё минуту, наслаждаясь моментом. Потом, ухмыляясь как ребёнок, выскакиваю из кровати и бегу к шкафу.
Задыхаюсь.
С чёрного бархатного плечика смотрит платье с открытыми плечами — бархатный лиф, многоярусная юбка с рюшами. Напоминает чёрную Золушку.
На полу рядом — чёрные туфли на красной подошве.
— О боже мой. — Я опускаюсь на колени и нюхаю туфли. Christian Louboutin.
Взгляд падает на потрясающее кремовое кашемировое пальто и брюки клёш. Прямо как у каждой стильной богатой женщины, которых я видела на улицах Нью-Йорка.