Мозаика сердца
Шрифт:
Я схватилась руками за голову, застонав и выронив трость, которая с глухим стуком упала рядом.
— Святые небеса! Нет! Только не это! — жалобно простонала, уже смутно понимая, что начинается приступ паники. — Пожалуйста…
— Совесть будет мучить всю жизнь, — услышала издалека чужой холодный голос. Чей он был? Императора?
Тела. Всюду. И кровь. Перед глазами. И крики в голове. Крики ужаса и боли…
— Нет! Мама! Нет! Папа! — прошептала в ужасе. — Мамочка! Не умирай! Мама!
Крики. Тела. Кровь. Всюду.
Затем я почувствовала как мои
— Девочка моя, выпей, — тихо и испуганно прошептал он. — Ну, давай же. Это твои воспоминания. Это не реальность. Война закончилась.
Медленными глотками я стала пить воду, широко открытыми глазами смотря перед собой, постепенно успокаиваясь и приходя в себя.
— Анна, тебе лучше? — тихо спросил господин Стонич. — Дыши, девочка. Давай, медленно… вот так.
Я медленно выпила ещё воды, все ещё отстранённо смотря перед собой, равнодушная ко всему.
— Позвольте нам удалиться, малаэрд, — словно издалека услышала я расстроенный голос «деда». — Внучка плохо чувствует себя.
— Да, конечно, — высокомерно и холодно ответил император Берингии без капли какого-либо сочувствия. — Можете идти. И да! Поскольку у меня возникли подозрения, что ваша внучка — шпионка Марилии, вам обоим запрещено появляться в любых научных центрах империи.
Дед подал руку, на которую я с облегчением оперлась. Тяжело и медленно я пошла хромающей походкой, одновременно опираясь также на трость, которую заботливо подал «дед».
Я прошла мимо императора, даже не попрощавшись с ним и его советником. Краем сознания понимая, что это нужно сделать, но безразлично проигнорировав правила этикета.
— Совесть будет мучить всю жизнь, — тихо повторила я слова императора. — Я это знаю, как никто другой, — мое бормотание прозвучало очень громко в наступившей тишине кабинета. — Да, из-за меня погибло много тангрийцев, — я медленно обернулась к берингийцам. — На Зеленой дороге. Слышали о такой? Из-за меня. Они приходят во сне и смотрят на меня. Просто смотрят и молчат, а я плачу, потому что уже ничего не могу изменить. А вы… Трусы, которые прикрываются традициями.
— Госпожа Анна, замолчите, — прошипел лэрд Дарен взбешенно. — Не забывайтесь! Вы оскорбляете императора и испытываете его терпение! — и добавил в отчаянии: — Он может просто убить вас сейчас!
Император Дэвис Аркарт промолчал, но от него исходили такие волны ярости и бешенства, что я их легко прочувствовала.
— Убить? — я угрюмо посмотрела на лэрда Бэлфора, потом на императора и отвернулась. — Он окажет мне услугу, поверьте.
Передернув плечами, я вышла из кабинета оборотня, опираясь на руку деда. Внутренний холод снова протянул щупальца к сердцу, сжимая его в ледяных безжалостных тисках.
Когда дверь закрывалась за нами, я услышала раздраженный возглас лэрда Дарена:
— Ну, ты даёшь, Дэв! Ты что, только с Великих Гор спустился?! Как можно быть таким бесцеремонным!
— Потеряла… И демоны с ней! А чего она хотела?! Воительница демонова! Получила по заслугам, — процедил недовольно император. — По-моему, ты пригрел на груди шпионов Марилии. У неё нечитаемый ментальный блок.
— Может, он у неё от природы такой.
— Поверь, Дарен, нет — я разбираюсь в таких вещах, — раздраженно ответил император. — Ещё я чувствую, что она не та, за кого себя выдает.
Дверь закрылась, больше я ничего не услышала из их разговора, но императора Берингии уже возненавидела также, как и Райана МакЭнора.
Зачем видящая направила меня в эту Землю, где я сталкиваюсь только с ненавистью?! Скорее всего, я не арестована до сих пор, потому что, как член дипломатической миссии, обладаю неприкосновенностью.
После той встречи с императором ученый Стонич несколько дней ходил мрачнее тучи, потому что лэрд Дарен перестал приглашать его в научный центр, на все письма ученого кратко отвечал, что занят. Но меня «дед» ни в чем не упрекал, лишь иногда ворчал, как несправедлива к нему судьба, ведь время проходит, посольство скоро должно вернуться, а он так мало успел узнать и посмотреть в научном центре беренгийцев.
Однажды горничная сообщила, что дед приглашает к себе в гостиную на чай. Быстро переодевшись, я направилась в комнаты ученого. С удивлением и облегчением увидела рядом с ученым за столом лэрда Дарена Бэлфора. С безмятежным видом двое мужчин распивали чай и о чем-то тихо и мирно переговаривались.
— Анна, — обрадовался учёный. — Лэрд Дарен хотел видеть тебя.
Лэрд поднялся и чинно поцеловал мне руку.
— Дорогая Анна, я пришел лично принести извинения от себя и от императора. Мы оба были непозволительно грубы в тот день.
— Я принимаю извинения, — немного удивленно ответила я.
Я уже не злилась, ведь по сути император прав и женщинам нечего делать на войне, особенно в качестве захватчика чужой Земли. Он же принимал меня за марилийку. Только его слова о моей вине в смерти многих тангрийцев попали в тот день прямо в цель, в центр моего сердца, сразили наповал совесть, вновь разворошив старые воспоминания.
Лэрд Дарен помог мне устроиться за столом, отодвинув стул. Я села за небольшой стол, на котором уже стояли три чашки, чайник с чаем и миндальное печенье.
— Анна, вы не должны обижаться на императора, — вздохнул лэрд Бэлфор, когда беседа на нейтральые темы изжила себя. — Конечно, он был непозволительно груб, я признаю это, но Дэвис всегда отличался несдержанным характером. Что на уме, то и на языке. Не очень хорошая черта для императора, но многие, наоборот, именно за это и уважают его. Он искренен и ненавидит лжецов, подхалимов и льстецов.